Прозрачные миры Александра Фокина

Заслуженный художник России Александр Фокин – о себе и удивительном мире, в котором живёт и творит.

Без права на ошибку

«Служенье муз не терпит суеты…», - сказал давным-давно поэт, который всегда прав, поскольку он – «наше всё». Муза, которой служит тёзка «нашего всё» Александр Фокин, куда требовательнее всех иных муз: она не только не терпит суеты, но и не прощает ошибок. Ни единой, даже самой маленькой ошибочки: чуть дрогнула рука – и всё, многодневный, а может, и многомесячный труд насмарку. «Это живописную работу можно исправить, скрыть неверный штрих, мазок, а у меня вообще нет права на неточность. Гравер должен иметь точный глаз, твёрдую руку и, простите, крепкое место, на котором сидят. Усидчивость, одним словом», - говорит Александр Фокин, известный на весь мир художник, работающий в технике гравировки по стеклу. Характерно, что название своей профессии он произносит как «грАвер», а не «гравёр». И это как-то особенно правильно, ибо гравёр – это человек, который может нанести, например, красивую надпись на часы, которые вы всем коллективом собрались подарить на юбилей своему боссу. А вот грАвер – это совсем-совсем другое. Это художник, под чьей рукой рождается удивительная и ни на что не похожая красота, который умеет вдохнуть в холодное и твёрдое стекло всё тепло и нежность человеческих чувств. И, наверное, только ему, художнику по стеклу, под силу сложить из кусочков этого хрупкого материала заветное слово «вечность»…

Стеклянная столица России

Александр Фокин родился неподалёку от Никольска и всю жизнь живет в этом городе. Городок этот, как известно, невелик – чуть больше 20 тысяч жителей, но вот уже два с половиной столетия знаменит на всю страну как место, где умеют создавать сказочную красоту из стекла. С тех пор как в 1764 году владелец здешних мест помещик Бахметьев основал в Никольской Пёстровке хрустальный завод, изделия никольских умельцев многократно демонстрировались на всевозможных выставках; их и сегодня можно увидеть в самых знаменитых музейных коллекциях – Эрмитаже, Русском и Государственном Историческом музеях. Известно, что никольчане изготавливали хрустальную посуду даже для царского стола! И нет, наверное, ничего удивительного в том, что сама судьба привела Александра Фокина именно в тот вид искусства, который и создал славу его родного города. Более того, именно он, Фокин, сегодня стал, пожалуй, главным человеком, который эту славу хранит и приумножает.

С 2006 года он организует в Никольске международные симпозиумы по художественному стеклу и скульптуре, на которые съезжаются профессиональные художники из разных городов и стран. По условиям симпозиума, его участники оставляют свои работы в Никольском музее хрусталя и стекла. Сегодня в этом музее уже более двух тысяч работ, а симпозиум в этом году пройдет уже в седьмой раз. Откроется он, кстати, уже 27 сентября, так что совсем скоро каждый желающий сможет приехать в Никольск и взглянуть на новые шедевры музейной коллекции. Новой работой пополнится и «стеклянный» музей под открытым небом. Этот музей – единственный в России, а может быть, и во всей Европе! Представляете, крошечный городок в самой что ни на есть российской глубинке, посреди густых лесов – и необычайные, изысканные, почти неземные экспонаты из стекла прямо под открытым небом?! И ничто им не страшно: ни русские морозы, ни ветра, ни покушения вандалов, стоят себе и прославляют Никольск – стеклянную столицу России. Александр Фокин, конечно, гордится тем, что помог создать в родном городе такой необычный музей. А еще тем, что новую работу для этого музея – ту самую, что, по традиции, установят здесь во время международного симпозиума – создают его сын и дочь. Как и отец, Антон и Таисия – художники, а их грядущее совместное произведение посвящено Году экологии в России.

Семья

«Жена у меня вообще-то по профессии инженер. Сейчас бы сказали, программист, а когда она училась, компьютеров в их сегодняшнем понимании еще не было, были ЭВМ, перфокарты, перфоленты… Все такое мудрёное. Но Ольга ни инженером, ни программистом не работает. Она воспитывает меня», – смеется Александр Иванович. Наверное, это очень важно, когда у человека, с головой погружённого в искусство, есть рядом кто-то, способный окружить художника теплом и заботой. Может быть, еще и поэтому работы, которые Фокин создает из, казалось бы, бесцветного и бесстрастного стекла, получаются какими-то особенно человечными? Темы его стеклянных «кружев» – композиции на темы живописных произведений, образы современников, сюжеты на темы русских пословиц и поговорок. И каждая работа завораживает, заставляет остановиться, задуматься и почти не дыша долго-долго вглядываться в эту естественную прозрачную глубину, которая, оказывается, таит в себе серебристые тайны, открыть которые помогает рука художника-гравера… Удивительно ли, что постичь эти тайны пытаются и дети Фокина?

Кстати, в свой теперешний стеклянный мир Александр пришел отчасти благодаря… сыну. В детстве, будучи учеником Никольской художественной школы, он мечтал стать художником-монументалистом. Забегая вперед, скажем, что одно масштабное произведение «настенной» росписи он-таки создал: во время службы в армии успел расписать красочным панно стену одной из саратовских многоэтажек. «Ну что там было? Как положено, советский солдат, который охраняет мир во всём мире», – улыбается Фокин. Ну а в Пензенском художественном училище, куда он поступил после школы, осваивал, конечно, главным образом технику живописи. При всём таланте, который отмечали его педагоги, отличником Фокин не был и распределение по окончании училища получил скромное – преподавателем в художественную школу. Никольскую, разумеется, а какую же ещё?

Это было не совсем то, о чём мечтал 23-летний Александр: он хотел не учить рисовать мальчишек и девчонок, а творить сам. «Ну и материальная сторона дела, конечно, сыграла свою роль, – делится воспоминаниями художник. — Зарплату мне назначили даже по тем временам смешную – 79 рублей, плюс койко-место в общежитии. А у меня уже была жена и сын Антон. Семью надо было кормить, надо было где-то жить». Дальше следует рассказ про необычайное везение: идя по никольской улице, пригорюнившийся Фокин встретил своих давних знакомых-художников Аркадия Анисимова и Николая Прилепкина. Они-то и «сосватали» Александра на стекольный завод управления местной промышленности. На предприятие, которое занималось изготовлением хрусталя и светильников, требовался художник. Очень требовался, потому что зарплату Фокину положили целых 120 (люди с «советским прошлым» поймут) рублей, а через год дали и квартиру. Так в жизнь Александра Фокина и вошел удивительный материал – стекло.

Одной левой

Прозрачный мир затянул Фокина сразу. Поработав на заводе совсем немного, он понял: знаний катастрофически не хватает, и уехал в Ленинград, учиться в знаменитую «Муху» – Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В. И. Мухиной. Окончив, стал главным художником Никольского стекольного завода. Хрусталь в те годы был в моде, каждая семья стремилась украсить им свои «стенки» и «горки». Поэтому простора для творчества хватало: требовались все новые и новые идеи для создания всевозможных ваз и вазочек, конфетниц, салатниц, кувшинов, стаканов, фужеров, статуэток и прочей хрустальной красоты. Фокин, пожалуй, уже и не вспомнит, сколько сотен – или тысяч? — узоров было сотворено им за 10 лет работы на заводе.

Однако настали пресловутые 90-е, и Никольский стекольный завод стал, по образному выражению Александра Ивановича, «хромать». И тогда Фокин организовал собственную студию под названием «Пирамида». В отличие от крупного заводского производства, здесь стали выпускать изделия с ограниченным тиражом: например, модные миниатюрные вазочки «на один цветок», сувениры – пейзажи с монограммами, которые приятно было кому-нибудь подарить, изделия из цветного стекла. «Всё это пользовалось довольно высоким спросом, потому что было свежо, ново, как теперь говорят, стильно», – делится воспоминаниями наш герой. И мало кто знал, что некоторые модели создавались по принципу «не было бы счастья, да несчастье помогло»: из-за травмы сухожилия Александр не мог работать правой рукой и работал… левой. Это, конечно, было не слишком удобно, но в процессе создания художник понял, что изделия из-под его рук выходят необычные и этой своей необычностью привлекательные. Впрочем, всё это были вещи, так сказать, утилитарного назначения. А Фокина тянуло к изобразительности, к творчеству. Его тянуло и тянет к этому всю жизнь.

«Идея хорошая, но денег нет»

В начале 2000-х Александру Фокину удалось побывать на международном симпозиуме по художественному стеклу в Чехии. Мировое сообщество приняло пензенского художника сразу: он был признан лучшим гравером этого симпозиума. Признаётся, что именно та победа его и окрылила по-настоящему. Хотя, если уж совсем по справедливости, в различных выставках он постоянно участвовал ещё с середины 1980-х, а в 1991-м вступил в Союз художников России. Но теперь он был признан уже на более высоком уровне: в 2001 году впервые его работы были выставлены в Москве, в художественной галерее «Жизнь стекла». Фокина и других художников тогда назвали «новаторами, создающими художественные произведения из всем привычного материала». Через три года его наградят Серебряной медалью Академии художеств, еще через год Фокин станет дипломантом международного симпозиума в чешском городе Каменецкий Шенов.