Айзек Азимов. 3 закона роботехники.

– В первый раз мы разрабатывали трудный выход в 17-м забое, в лаве Б. Во второй раз мы укрепляли кровлю, которая грозила обвалиться. В третий раз мы готовили точно направленный взрыв, чтобы при отладке не задеть подземную трещину. В четвертый раз это было сразу после небольшого обвала. – Что происходило каждый раз? – Трудно описать. Давалась какая-то команда, но, прежде чем мы успевали принять и осмыслить ее, приходила новая команда, – маршировать этим чудным строем. – Зачем? – рявкнул Пауэлл. – Не знаю. – А первая команда, – вмешался Донован, – до приказа маршировать, в чем она заключалась? – Не знаю. Я чувствовал, что дается команда, но не успевал ее принять. – Что ты еще можешь сказать? Это была каждый раз одна и та же команда? – Не знаю. – Робот сокрушенно покачал головой. Пауэлл откинулся на спинку кресла. – Ладно, можешь идти к своему начальнику. “Палец” вышел с видимым облегчением. – Многого же мы добились, – сказал Донован. – Это был необыкновенно содержательный разговор. Слушай, и Дейв, и этот недоумок что-то замышляют. Слишком много они не знают и не помнят. Нельзя им больше доверять, Грег. Пауэлл взЪерошил усы. – Знаешь, Майк, если ты скажешь еще одну глупость, я отниму у тебя погремушку и соску. – Ну ладно. Ты же у нас гений, а я – сосунок. Ну так что же? Что мы выяснили? – Ничего. Я попробовал начать с конца – с “пальца”, и ничего не вышло. Придется снова танцевать от той же печки. – Ты великий человек! – восхищенно произнес Донован. – Как все это просто! Теперь, – маэстро, не переведете ли вы это на человеческий язык? – Для тебя надо бы переводить на детский лепет. Словом, нужно выяснить, какую команду дает Дейв перед тем, как теряет память. Это – ключ ко всему. – Как же ты думаешь это выяснить? Мы не можем находиться рядом с ним, потому что при нас все будет в порядке. Принять команду по радио мы тоже не можем; – она передается через позитронное поле. Значит, мы не можем узнать команду ни вблизи, ни издалека. И делать нечего. – Да, прямое наблюдение не годится. Остается еще дедукция. – Что? Пауэлл невесело усмехнулся. – Мы будем по очереди дежурить, Майк. Будем, не сводя глаз с экрана, следить за каждым движением стальных болванов. А когда они начнут чудить, мы увидим, что случилось непосредственно перед этим, и определим, какая могла быть команда. Донован целую минуту сидел с открытым ртом. Потом сказал сдавленным голосом: – Я подаю в отставку. Хватит. – У нас еще десять дней – можешь придумать что-нибудь получше, – устало ответил Пауэлл. Ив течение восьми дней Донован изо всех сил пытался придумать что-нибудь получше. Восемь дней он, каждые четыре часа сменяя Пауэлла, воспаленными, затуманенными глазками следил за тем, как двигаются в полутьме поблескивающие металлические тела. И все восемь дней во время четырехчасовых перерывов он проклинал “K. С. Роботс”, модель ДВ и день, когда он родился. А когда на восьмой день, преодолевая головную боль, ему на смену явился заспанный Пауэлл, Донован встал и точно рассчитанным движением запустил тяжелую книгу в самый центр экрана. Раздался вполне естественный звон стекла. – Зачем ты это сделал? – задохнулся, от изумления Пауэлл. – Потому что я больше не собираюсь за ними следить, – почти спокойно ответил Донован. – Осталось два дня, а мы еще ничего не знаем. ДВ-5 – жалкий конструкторский недоносок. Он пять раз останавливался в мое дежурство и три раза – в твое, и я все равно не знаю, какую команду он давал, и ты тоже. И я не верю, чтобы ты вообще смог это узнать, потому что я не смогу – это уж точно! Клянусь космосом, как можно следить сразу за шестью роботами? Один что-то делает руками, другой – ногами, третий – машет руками, как ветряная мельница, четвертый прыгает, как полоумный. А остальные два… черт знает, что они делают! И вдруг все останавливаются! Грег, мы не то делаем. Нужно смотреть вблизи, чтобы были видны подробности. Пауэлл прервал наступившее молчание. – Ну да, и ждать, не случится ли что за оставшиеся два дня? – А что, отсюда наблюдать лучше? – Здесь уютнее. – А… Но там можно кое-что сделать, чего ты не можешь сделать отсюда. – Что же? – Можно заставить их остановиться, когда нам будет нужно. Когда будем готовы подсмотреть, что с ними происходит. Пауэлл насторожился: – Каким образом? – Сам подумай. Ведь ты же у нас умница. Задай себе несколько вопросов. Когда ДВ- 5 выходит из строя? Что тебе рассказал “палец”? Когда угрожал или действительно случился обвал? Когда предстояло очень точно произвести отпалку? Когда попалась трудная жил а? – Иначе говоря, в критических обстоятельствах! – возбужденно сказал Пауэлл. – Верно! Как же иначе? Все дело в факторе личной инициативы. А больше всего ее требуется в критических обстоятельствах, в отсутствие человека. А что из этого следует? Как нам заставить их остановиться, когда мы захотим? – Он торжествующе поднял руку, начиная входить во вкус своей роли, и ответил на собственный вопрос, опередив ответ, который уже вертелся у Пауэлла на языке: – Нужно устроить аварию! – Майк, ты прав, – сказал Пауэлл. – Спасибо, друг! Я знал, что когда-нибудь этого добьюсь. – Ладно, не язви. Давай оставим твои шуточки для Земли и там их законсервируем на зиму. А теперь, какую аварию мы можем устроить? – Если бы мы не были на лишенном воды и воздуха астероиде, мы могли бы затопить шахту. – Это, несомненно, острота, – сказал Пауэлл. – Знаешь, Майк, ты уморишь меня со смеху. А как насчет небольшого обвала? Донован, надувшись, сказал: – Не возражаю. – Хорошо. Тогда пошли. Пробираясь по камням, Пауэлл чувствовал себя заговорщиком. И хотя его походка из-за пониженной силы тяжести была неуверенной, и камни то и дело вылетали из- под ног, поднимая бесшумные фонтанчики серой пыли, все равно ему казалось, что он идет осторожными шагами конспиратора. – Ты представляешь тебе, где они? – вполголоса спросил он. – Кажется, да. – Ладно, – мрачно сказал Пауэлл. – Только если какой-нибудь “палец” окажется в шести метрах, он нас учует, даже если мы и не будем в его поле зрения. Надеюсь, что это тебе известно. – Когда мне понадобится прослушать элементарный курс роботехники, я подам тебе заявление. В трех экземплярах. Теперь вниз. Они оказались в шахте. Не стало видно даже звезд. Оба ощупью пробирались вдоль стен, время от времени освещая путь короткими вспышками фонарей. Пауэлл на всякий случай еще раз ощупал детонатор. – Ты знаешь этот штрек, Майк? – Не очень хорошо. Он новый. Правда, я думаю, что могу ориентироваться по тому, что видел в телевизор. Бесконечно долго тянулись минуты. Вдруг Майк сказал: – Пощупай! Приложив металлическую перчатку к стене, Пауэлл почувствовал легкое дрожание. Конечно, никаких звуков слышно не было. – Взрывы! Мы уже близко. – Гляди в оба, – сказал Пауэлл. Донован нетерпеливо кивнул. Робот промчался мимо них и исчез так быстро, что они даже не успели его рассмотреть, – это было лишь промелькнувшее светлое пятно, блестевшее бронзой. Оба застыли на месте. – Как по-твоему, он учуял нас? – шепотом спросил Пауэлл. – Надеюсь, что нет. Но лучше обойти их стороной. Пойдем в первый же боковой штрек. – А если мы вообще к ним не выйдем? – Ну так что же делать? Возвращаться? – яростно прошипел Донован. – До них еще с четверть мили. Я же следил за ними по телевизору. А у нас всего два дня… – Ох, замолчи. Не трать зря кислород. Здесь, что ли, боковой штрек? – Вспыхнул фонарик Пауэлла. – Здесь. Идем. Дрожание стен чувствовалось тут гораздо сильнее, и время от времени почва под ногами содрогалась. – Пока идем правильно. Только бы штрек не кончился. – Донован посветил перед собой фонарем. Вытянув руку, они могли дотронуться до кровли штрека. Крепь была совсем новой. Вдруг Донован заколебался. – Кажется, тупик? Идем назад. – Нет, погоди. – Пауэлл неуклюже протиснулся мимо него. – Что это за свет впереди? – Свет? Не вижу никакого света. Откуда ему здесь взяться? – А роботы? – Пауэлл на четвереньках вскарабкался вверх по небольшому завалу. – Эй, Майк, лезь сюда, – позвал он тревожным хриплым голосом. Свет действительно был виден. Донован перелез через ноги Пауэлла. – Дыра? – Да. Они, наверно, проходят этот штрек с той стороны. Донован ощупал рваные края отверстия. Осторожно посветив фонарем, он увидел, что дальше начинается более просторный штрек – очевидно, основной. Отверстие было слишком маленьким, чтобы человек мог сквозь него пролезть. Даже заглянуть в него двоим сразу было трудно. – Там ничего нет, – сказал Донован. – Сейчас нет. Но секунду назад было – иначе мы не увидели бы света. Берегись! Стены вокруг них содрогнулись, и они почувствовали толчок. Посыпалась мелкая пыль. Осторожно подняв голову, Пауэлл снова заглянул в отверстие. – Все в порядке, Майк. Они здесь. Сверкающие роботы столпились в основном штреке, метрах в пятнадцати от них. Могучие металлические руки быстро разбирали кучу обломков, выброшенных взрывом.