По пути бездомного: как выжить, если негде жить?

Как вернуться к нормальной жизни, если твой статус «бомж»? Где искать помощи и защиты? «Бумага» провела ночь в палатке для бездомных, проехала в ночном автобусе и побывала в приюте «Ночлежка», чтобы разобраться, каково это — оказаться на дне.

Палатка с мальтийским крестом

— Паш, включи пушку! — слышится охрипший женский голос. — Какое я право имею? — отвечает Паша

Видимо, чтобы сберечь топливо, через каждый час пушку на полчаса отключают. Тут же за ворот и в рукава проникает холод. За матерчатыми стенами палатки слышно, как лает собака; с шумом проносятся машины по эстакаде. — Паш, включи пушку! — слышится охрипший женский голос. — Какое я право имею? — отвечает Паша. Тем не менее через пару минут в палатку возвращается тепло. Люди начинают уходить часов в пять, в полшестого, как открывается метро. Пора и нам. Из четырех пунктов обогрева эффективно работают только два, «Ночлежки» и «Мальтийской службы помощи». Маленькие палатки, расположенные в Невском и Калининском районах, стоят в неудачных местах: на конец декабря 2012 года в пункте обогрева в 3-м Рабфаковском переулке не переночевал никто, а в палатке, которая стоит на Бестужевской улице, постояльцы появились после Нового года, по шесть-семь человек за ночь. При этом палатка в Невском районе не вмещает и двадцати человек, а палатка в Калининском районе рассчитана лишь на десять.

Суп, чай и булочки

По пути придется еще два раза остановиться забрать еду: чтобы запастись на все раздачи, в автобусе не хватает места. Закончится развозка часам к одиннадцати или к полуночи. Все успеют на метро

— Так ведь я уже другой суп наливаю, — объясняет Наташа женщине, которая просит подлить в ее контейнер еще. — Ой, да какая разница, — машет та рукой. На женщине потертое, грязное пальто, крашеные светлые волосы распущены, лицо опухло, на ногах черные колготки и заношенные сапоги. Спустя минут пятнадцать отъезжаем, мужчина в синей куртке так и остается лежать на снегу. На второй остановке у железнодорожной станции «Лигово» бездомные ведут себя хамовато. «Много женщин потому что», — улыбается Илья. Он журналист. Когда-то снимал работу автобуса для финской газеты, а потом постепенно влился в команду добровольцев. «Если у меня есть возможность — почему бы не помочь?» — отвечает он на вопрос, почему тратит свое время на бездомных. Среди тех, кто ждет горячей еды, бабушка, совсем старая. Ее пропускают вперед. В очереди человек в тридцать стоят мужчины, бритые, в чистой одежде. К автобусу могут прийти и те, у кого есть дом, но в силу обстоятельств нет денег на еду. — Обычно всем наливаем в миски. Кто хочет, переливает в ведерки потом. А на этот раз у них на поводу пошли, — сокрушается Наташа, беспокоясь, что супа кому-нибудь не хватит. На этой остановке бездомных с пластмассовыми ведрами столпилось еще больше. В девять часов заезжаем в ДК имени Кирова, где пополняем запасы. Едем дальше. — Сегодня день памяти Ксении Блаженной, — радостно рассказывает бездомный, когда прибываем к третьей остановке около Смоленского кладбища. — Нас кашей покормили! Он чем-то похож на солиста группы «Король и шут» по прозвищу Горшок. У кладбища человек десять. Среди них молодой на вид парень, «неформал», в балахоне с рисунком, цепями на поясе. Неподалеку крики и ругань. — Я под Сашку никогда не ложилась и не буду! — кричит женщина в лицо мужчине. — Это у них любовь такая, — иронизирует «Горшок». Ну вот и здесь все сыты. Собираем посуду в мешок для мусора. Как и раньше, бездомные помогают убрать мусор, благодарят. «Горшок» собирает остатки хлеба и булочек в отдельный пакет, про запас. — Хлеб, соль и вода — наша главная еда, — улыбается он.

— Я под Сашку никогда не ложилась и не буду!

Заезжаем еще раз за едой в кафе у метро «Старая деревня». Последняя наша остановка у палатки с мальтийским крестом. Автобус встречает Саша, меня он не узнал. Бездомных всего человек пятнадцать. Один из них, с заклеенным марлей и пластырями глазом, спрашивает, к кому обратиться, чтобы пустили переночевать. Многие отказываются от хлеба, просят налить поменьше супа, чтобы другим досталось. Говорят, что успели поесть у метро «Лесная» и на Васильевском острове, где еду раздают религиозные организации. — Чай не водка, — говорит один из бездомных, отказываясь от лишней чашки чая. Сливаем остатки супа в большую кастрюлю, чай в пластиковую канистру. На сегодня работа закончена.

Приют на Боровой

В «Ночлежке» не заставляют ничего делать. Иногда жильцы ремонтируют здание, получая какую-то плату за свой труд. Главное условие — вести трезвый образ жизни

Андрей вспоминает типичные истории, как люди оказываются без крыши над головой. Например, один доктор приехал в наш город на курсы повышения квалификации. В подворотне его стукнули по голове. Очнувшись, он не нашел ни телефона, ни денег, а нужных номеров вспомнить не мог. Другой мужчина оформлял сделку в городе. В вокзальном туалете повесил пиджак на крюк, пока умывался. Пиджак, где были все деньги, документы и телефон, украли. Когда-то в «Ночлежке» жил алкоголик, фельдшер по профессии. Немалого труда ему стоило избавиться от зависимости и восстановить все необходимые дипломы и сертификаты. Все же почти половина бездомных, по данным «Ночлежки», без высшего образования. Бывает, что люди боятся приходить сюда из-за необратимых изменений в поведении за годы, проведенные на улице, рассказывает Виктория. Социальные навыки (просто почистить зубы нелегко себя вновь заставить) теряются месяца через три. — Мне рассказывали, что среди бездомных существует негласная иерархия. Наверху — наши постояльцы, на втором месте — обитатели пунктов обогрева, в самом низу, те, кто ночует, где придется, — говорит Виктория. Андрей считает, что государство борется с последствиями, а не с причиной бездомности. — Институт семьи не развивают, — говорит он. — Скорее жилплощади, если так можно сказать, — поправляет его Вика. — Когда живешь вдесятером в нескольких квадратных метрах, с ума сойдешь. — Большинство из тех, кто приходит к «Ночному автобусу», не местные. Очень много жителей Ленобласти, — рассказывает Андрей. — Чтобы бездомных стало меньше, нужно в первую очередь заменить разрешительную регистрацию уведомительной и открыть больше мест пребывания таких людей. Ведь если, допустим, петербуржца обманом прописали в области, город ему не поможет. В прошлом году благодаря усилиям сотрудников «Ночлежки» 199 человек получили паспорта, а значит, шанс устроится на работу и получить жилье. Последние лет десять «Ночлежка» пользуется муниципальной субсидией. Тем не менее организация получает больше денег от иностранных благотворительных фондов и частных пожертвований. Бывает, что государство и мешает. Так, например, Роспотребнадзор потребовал закрыть душ для бездомных, который был во дворе на Боровой, потому что «Ночлежка» не могла обеспечить всех мывшихся чистым сменным бельем. — Человеку вообще помыться негде, а им лишь бы закрыть! — говорит Андрей. Не так давно комитет по социальной политике города отчитался, что оказывает помощь бездомным на должном уровне, хотя специалисты «Ночлежки» утверждают, что это далеко не так. В ответ им комитет не постеснялся опубликовать опровержение. Помните Леху, который показал дорогу до палатки? По пути он останавливается под эстакадой и говорит: «Понимаешь, я хочу, чтобы у тебя была машина, жена. Допустим, Алена ее будут звать. Ты ей утром бы говорил: я на работу, а вечером знал бы, что возвращаешься в свой дом. Ведь будет так, правда? У нас так будет? А?!» — его голос эхом отражается от бетонных перекрытий.