Сценарий литературно-музыкальной композиции "Сороковые, роковые, военные, пороховые…"

Сценарий литературно-музыкальной композиции “Сороковые, роковые, военные, пороховые… Война гуляет по России, А мы такие молодые!”, посвященный 65-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне.

Звучит музыка. (Любая современная. Вмиг зал заполняется танцующими ребятами. В центре, на возвышении появился экстравагантный, весь из себя, с галстуком-бабочкой – ведущий) Перекрикивает музыку.

Ведущий: Дорогие друзья! Итак, после совсем небольшой паузы мы продолжаем нашу грандиозную дискотеку! Танцуйте! Танцуйте все, танцуй каждый! Танцуйте до упада! И как всегда, вместе с вами – ваш Никита Игнатович.

Все вновь затанцевали. На авансцену выходят два взрослых человека: дежурный учитель и учитель истории (Перекрикивая музыку).

Ирина Александровна: – Ужас! Я больше не выдержу!

Вера Юрьевна: – Ребятам нравится, значит им это нужно.

Ирина Александровна: – Мы так не делали. Я уже оглохла, ничего не соображаю. Пойду посижу в учительской (Решительно) Если, что случится,– сразу зовите! (Уходит).

Пауза. Музыка микшируется, но ребята, как бы это не замечают, продолжают танцевать в том же бешеном ритме.

Вера Юрьевна: – (Добродушно улыбаясь) Ну, да. Что только не было в наше время!? Я помню, как приводил в шок наших родителей модные в то время танцы – твист и рок-н-ролл, башмаки на толстючей подошве и узкие в дудочку брюки у парней. Ну, а наши родители твердо были уверены, что это ужас и что это плохо. (Опять посмеивается). А ещё хуже, когда у парня на голове не было фуражки, а у девушки на плечах платка. (Смеётся) Ужас! (как бы про себя) Если что случится. Вот я сейчас в этом страшном грохоте современной музыке, откровенно говоря, думаю о другом. Готовлюсь к школьному вечеру. Он будет о войне, о победе нашего народа, о дедах – вот этих ребят. (Пауза). Я читаю письма солдат не пришедших с войны, стихи тех, кто воевал… А ведь и они были молоды и счастливы. Наверное, и о них говорили: “Ужас!” (Пауза. Как бы про себя) Если что случится… У меня трудная задача. Как увлечь ребят? Как помочь понять величие и трагедию того военного поколения. (Пауза. Вдруг громко, перекрикивая музыку). Ребята! Ребята, идите сюда… (Резко замолкает музыка. Удивлённо смотрят ребята. Подходят. Возгласы)

Девушка: – Вера Юрьевна, что такое?

Юноша: – Ещё же рано!

Юноша: – А чего музыку вырубили?

Вера Юрьевна: – Ребята, я прочту вам письмо…

Девушка: – (Ехидно) Про любовь? (смех)

Вера Юрьевна: – Да и про любовь тоже…

Девушка: – Вера Юрьевна, я чужие письма читать нельзя. (смех)

Вера Юрьевна: – Это можно…

Ведущий: – (Диск-жоккей в микрофон ) По многочисленным просьбам наших учителей и непринужденному приказу Веры Юрьевны – танцы отменяются. Начинается новое развлечение – про любовь! (смеётся) Любит – не любит, плюнет –поцелует. Играют все, и я, как всегда с вами, ваш любимый ведущий Никита Игнатович! (смех)

Юноша: – Никита, заглохни!

Девушка: – Вера Юрьевна, читайте.

Вера Юрьевна: – Разворачивает лист бумаги, читает письмо солдата. Это письмо не должно содержать каких-либо элементов войны, должно быть проникнуто скорее любовью к жизни, к своим близким. Ребята не должны сразу понять, что оно оттуда, из 41 года. Ребята слушают письмо сначала рассеяно, потом все больше и больше внимают.

“Ленок, милая привет! Вот написал первую строчку и остановился. Хотел разорвать письмо, но потом сказал себе: “Трус!” И пишу тебе дальше: “Я ведь тебя впервые назвал милая. А хотелось назвать и любимая. Ну, вот это уже сказано, и поэтому начну свое письмо заново.

Здравствуй, моя милая, моя любимая Леночка! Мы с тобой уже не видимся два месяца, а думаю я все о тебе. Мне, наши парни говорят, что я рассеянный, что летаю где-то в облаках. А я и в самом деле летаю в облаках. Прости, что тогда не сказал тебе все что думал: что я тебя люблю, что я чувствовал, что ты хочешь услышать от меня эти слова. Лена, когда мы встретимся вновь, я тебе это все скажу. А теперь торопят нас, почтальон заберет мое письмо и к тебе. Передавай привет нашим ребятам, как они. Забеги в школу – всем привет, кто там ещё остался. Как там на нашем Старом, Старом Арбате? Работает ещё зоомагазин и есть ли ещё в продаже твои любимые морские свинки.

Ну все, все. Я целую тебя.

Девушка: – Вера Юрьевна, это ваш выпускник?

Вера Юрьевна: – Нет, он старше меня.

Девушка: – Вера Юрьевна, это ваша первая любовь?

Вера Юрьевна: – Нет.

Девушка: – Ой, как таинственно. Вера Юрьевна. Ну, кто это скажите! Как его зовут.

Вера Юрьевна: – Это Николай Дроздов, солдат. А письмо это с фронта, из 41 года. После боя – он погиб. Это было его единственное письмо с войны.

Девушка – Вот это да! А я думала, что сейчас.

Вера Юрьевна: – Я тоже так думала. А сейчас я просто уверена, мы все: и я, и вы – ребята – очень похожи на них. Вот, пожалуйста. Это стихотворение написал Павел Коган. Он никогда не видел своих стихов, отпечатанных в книге. Он погиб в первые месяцы войны. Кто хочет прочитать? Ну, вот ты, (любое имя)!

Юноша: – Я? Вера Юрьевна, да вы что?! Я же спец по дискам, я же…

Вера Юрьевна: – И все же попробуй.

Юноша: – Давай, ________, сверкни талантом.

Юноша:– (Несколько вначале ломаясь, петушиным голосом, в микрофон, как бы выкрикивая очередную репризу. Но потом его “гонор” становится все тише и тише, появляются человеческие интонации).

Надоело говорить и спорить, И любить усталые глаза… В флибустьерском дальнем море Бригантина поднимает паруса…

(Кто-то взял гитару, кто-то ещё нараспев произносит слова этой песни. Но вот чей-то сильный, но пока еще детский голос взял на себя смелость и зазвучала песня).

(Пауза. Как-будто, случилось большое и великое. Наверное, это так. Появился настрой, атмосфера, ещё звучат аккорды или перебои гитары).

Вера Юрьевна: – Ты, знаешь, Света, у тебя получилось неплохо. Как вы думаете, ребята?

-(Возгласы одобрения)(________ уже не ломается, он просто стоит и о чем-то думает. Это совсем другой человек).

Девушка:– Вера Юрьевна, а можно я.

Юноша: – И я хочу, Вера Юрьевна!

Девушка: – Я тоже.

Вера Юрьевна: – Это правда? Вы действительно этого хотите.

Все вместе: – Да, Конечно.

Вера Юрьевна: – (Помедлив, как бы изучая лица) Хорошо. Но сначала я расскажу вам историю, она произошла со мной совсем недавно. Я была в музее Российских вооруженных сил. В бесконечных залах стояли до боли знакомые экспонаты – от войны гражданской до победы 1945 года. И вдруг, я увидела съемочную группу из “Останкино”. Телевизионщики куда-то стремительно шли за военным. Среди них был мой знакомый режиссер. Мы поздоровались и он сказал: “Хотите с нами. Мы в закрытые фонды”. Я сразу же согласилась. И вот позади охрана, открыты опечатанные двери. И вот последняя. Вспыхнул яркий свет и мы все остановились как вкопанные: по обе стороны двери стояли две человеческие фигуры, как потом оказалось они были сделаны из воска. Это были солдаты. Один был одет в форму немецкого солдата, а другой в форму бойца Красной Армии.

Ну, что впечатляет? – спросил наш сопровождающий. Там дальше – хранилище стрелкового оружия. Там – война…, добавил он как-то тихо. Он толкнул дверь рукой и она очень легко открылась. Внутри горел ровный, какой-то неживой свет. Огромная комната была вся занята оружием.

Ну, что? – сказал военный – шагнём… и кто-то добавил: “В войну…”.

Юноша: – Вера Юрьевна, а вам не было страшно?

Вера Юрьевна: – Было. И не только мне. А разве тем, кто знал войну не по музейным стендам – не было страшно? А? Ну, что? Шагнём и мы…

Девушка:– В войну!?

Вера Юрьевна: – Скорее, в память.

Юноша: – Шагнём.

(Изменился свет. Два луча прожектора, скрестившись очертили границу прошлого и настоящего. Работают только эти два прожектора. Ребята делают шаг к учителю истории, и сразу заработало радио. Голос Левитана.)

Вера Юрьевна: – Слышите, вот так была объявлена война. А потом… А потом!

(Кадры первых дней войны)

– Двадцать второго июня, Ровно в четыре часа, Киев бомбили, Нам объявили, Что началася война.

Война ворвалась в дом, Как иногда окно Само собой раскроется со стуком, Наполнит дом дыханьем и испугом, Согнет гардин тугое полотно. Как ливень на запыленном стекле Порой чертит подобье светлых молний, Так дух войны сухой тревогой полнит Последний день почти что детских лет.

Новый чемодан длиной в полметра, Кружка, ложка, ножик, котелок… Я заранее припас все это, Чтоб явиться по повестке в срок. Как я ждал ее! И наконец-то Вот она, желанная в реках. …Пролетело, отшумело детство В школах, в пионерских лагерях. Молодость за все родное биться Повела ребят в огонь и дым, И спешу я присоединиться К возмужавшим сверстникам моим!

Я маму не целовал давно. Маленьким был – целовал, душил, С улицы жаловаться спешил, Потом торопливо мужать решил. Думал: “Мужество! Вот оно!” Думал: “Мужество – вот это вот Прийти домой и сказать: – Пока! Я на войну. – Улыбнуться слегка И повернуться спиной к слезам, К зовам маминым, – На вокзал. ”

( Все это идет на интермедии. Слушают объявление войны, резкие звуки гитары на текст “22 июня”. Кто-то из парней отходит от общей массы, берет чемодан. Сборы. И далее, конечно же на каждый стих должна быть интермедия)

Сороковые, роковые, Военные и фронтовые, Где извещенья похоронные И перестуки эшелонные. Гудят накатанные рельсы, Просторно. Холодно. Высоко. И погорельцы, погорельцы Кочуют с запада к востоку… А это я на полустанке В своей замурзанной ушанке, Где звёздочка не уставная, А вырезанная из банки. Да, это я на белом свете, Худой, весёлый и задорный. И у меня табак в кисете, И у меня мундштук наборный. Я с девчонкой балагурю, И больше нужного хромаю, Пайку надвое ломаю, И все на свете понимаю. Как это было! Как совпало – Война, беда, мечта и юность! И это все в меня запало И лишь потом во мне очнулось. Сороковые, роковые, Свинцовые, пороховые… Война гуляет по России, А мы такие молодые!

О, Россия! Россия! Могучая Родина, Беспредельно огромная, как небосвод Даже солнце, пока полпути им не пройдено, Тебя сразу лучом своим не обоймет. Поезда в многодневном пути задыхаются, Пробежав от закатной черты на восход. Птицы с неба не раз отдыхать опускаются, Совершая над ширью свой перелёт.

Если вдруг сказали мне: “Для жизни. По душе ты место выбирай”, – Я б ответил: “Я стремлюсь в отчизне: Лишь она – Для сердца лучший край!” Скажут: “Счастлив будешь, Но на годы Родину придавит кабала”. Я скажу: “Не надо мне свободы, Лишь бы вольной Родина была”. Тот, ко честь до смерти сберегает, Кто глядит бестрепетно вперёд, Мусором тот золото считает – Родину свою не продает!

Под ливнем стали Перекрестным Упал боец на пулемет. Он в звездный миг Под небом звездным Открыл для взвода путь вперёд И так всегда. В любом движенье Есть тот, Кто жертвует собой. И, на него держа равненье, Выходят люди в наступленье Победно завершая бой.

“Когда на смерть идут – поют, А перед этим можно плакать. Ведь самый страшный час в бою – Час ожидания атаки. Снег минами изрыт вокруг И почернел от пыли минной. Разрыв и умирает друг И значит – смерть проходит мимо.

“Война велика, бесконечны поля, Дороги, как старые песни, длины, И ходит беда, и тоскует земля, И воет волчицею ветер войны.”

“Держась как за личное счастье, За каждую пять земли, – Мы под Москвою встали насмерть, В грунт промерзлый вросли.

Идёт тема войны. Защита Крюково. Письма, воспоминания, документы.

Заиграла гармонь, кто-то несмело перебирает трехрядку. Интермедия.

Что – ты, Вася, приуныл, Голову повесил. Ясны очи замутил, Хмуришься, невесел? С прибауткой – шуткой в бой Хаживал, дружочек, Что случилось вдруг с тобой, Вася-Василёчек?

Бить врага – вопрос другой – С шуткой веселее, Нет письма от дорогой – Думушки темнее. Письмеца недель пяток Почта не приносит, Понимаешь ли браток, Сердце ласки просит… Не к лицу бойцу кручина, Место горю не давай. Если даже есть причина – Никогда не унывай

Ой, гармонь, моя гармонь, Что ты нос повесила? Брызни песню, как огонь, Воевать – так весело. Забирай пятизарядку, Выходи охотиться- Щёлкай фрицев по порядку, Сколько сердцу хочется. Минометчик нашей части Вытворяет чудеса: Как ударит – фриц на части, Словно спицы колеса. Мы из гитлеровских слуг Приготовим месево. Запевай же песню друг, Воевать – так – весело!

Участник: (интермедия, общий танец)

Эй, бойцы-богатыри Бьются за свободу. Фронтовые сухари Выдали к походу. Много мы прошли дорог С лютыми боями, Много выпили, дружок, Чаю с сухарями. Эй, ржаные пряники, Сердцу дорогие, Сухари-сухарики, Сухари сухие.

Участник: (прерывая общее веселье)

Мечтатель, фантазёр, лентяй – завистник! Что? Пули в каску безопасней капель? И всадники проносятся со свистом Вертящих пропеллерами сабель. Я раньше думал: Лейтенант Звучит "налейте нам”, И, зная топографию, Он топает по гравию. Война ж совсем не фейерверк, А просто – трудная работа, Когда – Черна от пота –Вверх Скользит по пахоте пехота.

Пот – не кровь, Не жалейте пота! – Проповедовал старшина. – Такая у нас работа: Война”. Лицо застилает потом. Дорога домой длина. Взрыгается в грунт пехота, Ворочает глину рота Четвертую ночь без сна. Такая у нас работа – Война. Гимнастурки мокры от глины. Мы копаем траншеи опять. Нам до Гитлера, до Берлина Очень нужно их докопать.

Ходу, ходу, братцы, Смело на врагов! Перед нами город В тысячу домов. Эх! Надо его взять. Родине отдать Перед нами город В тысячу домов.

За храбрым,за первым, по дымным долинам Рванулись товарищи в бой – И знамя победы взвилось над Берлином, А тысячи звёзд над Москвой.

Еще невнятна тишина, Еще в патронниках патроны, И по привычке старшина Бежит, пригнувшись, к батальону. Ещё косится автомат На окон черные провалы, Ещё “цивильные” дрожат И не выходят из подвалов. И ,тишиною потрясен, Солдат, открывший миру двери, Не верит в день, в который он Четыре долгих года верил.

И была тишина, Мы могли На руках ее взвесить. И такая была тишина, Что мы слышали явно: Снова жадные корни Весеннюю влагу сосут. Было слышно, Как птичья любовь Между ветками дышит. И звенело молчанье И билось, Как щука в траве. И была тишина, И глаза узнавали глаза – Человек человека Окликал на великом Земном языке.

Мир, как окно, для воздуха распахнут, Он нами пройден, пройден до конца. И хорошо, что руки наши пахнут Угрюмой песней верного свинца. И, как бы не давили память годы, Нас не забудут потому во век, Что, всей планете делая погоду, Мы в плоть одели слово “Человек…”!

Возвращались солдаты с войны По железным дорогам страны День и ночь поезда из везли. Гимнастерки их были в пыли И от пота ещё солены В эти дни бесконечной весны. Возвращались солдаты с войны.

Говори о звездной ночи, О берёзах, об осинах, – Говори о чем захочешь, Лишь бы только о России Лишь бы только за беседой Отдохнул я от чужбины. Говори мне о соседях, Говори мне о рябине. Говори о звездной ночи, О рязанском небе синем, – Говори о чем захочешь, Лишь бы только о России.

(И переборы русской тальяночки, ушли, вступила гитара, “дворовая”, простая, незатейливая).

В полях за Вислой сонной Лежат в земле сырой Серёжка с Малой Бронной И Витька с Маховой. А где-то в людном мире Который год подряд Одни в пустой квартире Их матери не спят. Свет лампы воспаленной Пылает над Москвой В окне на Малой Бронной В окне на Маховой. Друзьям не встать. В округе Без них идет кино, Девчонки, их подруги, Все замужем давно. Пылает свод бездонный И ночь шумит листвой Над тихой Малой Бронной, Над тихой Моховой

(И стояли все они, и молчали все они. И тишина стояла, такая как полагается, вспоминая тех, кто не пришел с войны.)

Вдруг на сцену вбегает учительница.

– Вера Юрьевна! Что!? Что случилось? Что, убило кого? Драка. (Молчание). Да что же вы молчите. Господи, ну не пугайте вы меня (и плачет) Скажите же.