Независимости - сто лет надо учиться

Эта дата - уже и не праздничная, но и не поминальная, как говорят - памятная. И такое определение кажется наиболее удачным. Потому что помнить о некогда “Великом Октябре” - это не просто делать себе идеологическую и моральную “прививку”, это и еще - предостережение от повторения ошибок.

Думаете, Ленин знал что делать? Он знал лишь то, что власть надо держать!

Определимся сразу: события ноября (или октября?) 1917-го мы будем называть революцией не из какого-то пиетета перед большевистской традицией, а с сугубо профессиональной стороны. Да, сам приход большевиков к власти в России был обычным вооруженным переворотом, но исторический процесс, развернувшийся далее - привел к установлению нового социально-экономического строя, а потому - революция.

Есть такая довольно популярная «за поребриком» мысль, что эта революция - то ли заговор внешних сил против России (в состав которой тогда входили более 80% украинских земель), то ли результат борьбы за власть, в которой большевики отвергли все моральные ограничения, а потому и выиграли в итоге. Это одновременно и так, и не так. Потому что по всем социально-экономическим теориям, бывшей Российской империи, которая только в феврале 1917-го сбросила ярмо самодержавия, предстояло пройти весь путь построения капитализма в условиях демократии и парламентаризма, а уже потом, возможно. Но случилось то, что случилось.

Владимир Ульянов-Ленин, имевший отношения с иностранными политиками и интересантами, был кем угодно, но не отчанным авантюристом. Он не разглядел Февральской революции у себя под носом, но сразу понял, где именно ему нужно быть после того, как она произошла. У него была полуразвалившаяся партия, которую по всем критериям можно было считать маргинальной, лично он, как политик, был почти позабыт не то что широкими народными слоями, а даже участниками революционного движения, которые считали его слишком самоуверенным и радикальным. Но Ильич рассчитал все точно.

Почему? А потому что у него не было опыта специфического российского парламентаризма, сидения в Думе, он успел забыть о царских жандармах и ссылке в Шушенское. А вот политическую практику зарубежья во всех этих Цюрихах, Женевах, Венах и Парижах он изучил очень хорошо. И потому знал - если идти во власть, то надо держать ее жестко, иначе не то что в дикой России - в толерантной Европе пропадешь. И расчет был как раз на то, что власть удержать другие не смогут именно из-за отсутствия опыта и неготовности к жесткости и жестокости.

Прибыв в Россию только в апреле, лидер большевиков убедился: его родина осталась такой же - полуспящей и непредсказуемой, а потому - поле для экспериментов было широким. Судите сами. Самодержавный режим в 1905-м году дал Росимперии Думу и партии, народ правильно сориентировался и избрал в парламент оппозицию, показав властям свое ясное “фе” - три Думы из четырех при Николае II были оппозиционными. Но монархия не подпускала близко к власти никого из этой Думы. Откуда же набраться умным и теоретически подготовленным кадетам или октябристам того самого управленческого опыта? И вот в феврале 1917-го власть упала им в руки. Вы хотели? Рулите! И что?

Император Николай II выступает с Манифестом о создании Государственной Думы

А Ленин понял - главное для него и для таких, как он, не опыт - а умение перехватить инициативу и затем держать власть жестко. Иначе - сметут. Довольно распространено утверждение, будто именно большевики смогли сформулировать самые ожидаемые народом лозунги. Но факты говорят о другом: лозунги – лозунгами, а главными мерами большевистской власти были «военный коммунизм» и «продразверстка» - а сущность этих преступлений даже не в ограблении тех же крестьян, а в возвращении к латентной покорности.

Большевистская ответ на социальный запрос народа была откровенным: власть должна быть сильной и неделимой. И таким образом, Ленин с компанией просто перечеркнул все надежды Февраля 1917-го на демократизацию и парламентаризм. Ленин просто вернул страну к привычному состоянию: самодержавной неконтролируемой власти, только не под двуглавым орлом, а под серпом и молотом. И все. Больше ничего на тот момент большевики не знали и не умели.

Ни российские либералы, ни большевики не знали, как и куда вести страну, а отличались они в смысле управленческой способности только тем, что большевики знали способ удержания власти и воспользовались им без всяких колебаний.

Чем Центральная Рада, Гетманат и Директория в Киеве были похожи на Временное правительство в Петрограде

Но для Украины большевистская революция стала двойным испытанием. Перед властью в Киеве стояла другая цель: на фоне социальной революции должна была произойти национальная с образованием независимого государства. И здесь в Киеве проявилось то же самое, что и в Петрограде. Фигуры деятелей Центральной рады, Гетманата и Директории оказались просто или слишком малы для лидерства всей нации, или им откровенно не хватило опыта. Если коротко - нужен был лидер с качествами, извините, украинского Ленина, но с национальным содержанием и установкой не только на удержание власти любой ценой, но и безальтернативные формирование и защиту государственной независимости.

Провозглашение Третьего Универсала на Софийской площади в Киеве. В центре - Симон Петлюра, Михаил Грушевский, Владимир Винниченко. 1917.

Если посмотреть на главных действующих лиц Центральной рады - то увидим киевских социалистов и бывших кадетов, не знавших как им управлять, так же, как петроградское Временное правительство. Просто физически они не получили возможности получить такой опыт благодаря порядкам Росимперии. Гетманат - попытка состоятельных слоев украинцев, и чего скрывать, тогдашнего олигархата, выстроить собственную модель Украины на немецких штыках, - хотя и имела определенные достижения, но ничем кроме внешнего эффекта почти и не запомнилась. Директория уже была последней (время неумолимо уходило, окно возможностей закрывалось) надеждой хотя бы на что-то, но ее вожди предпочли разборки между собой.

К тому времени уже стало ясно: или ты играешь с большевиками, или против них. Попытка усидеть на двух стульях, точнее излагать свою версию будущего небольшевистского социализма столкнулась с непониманием народа, а большевики формулировали просто: зачем вам все эти вышиванки, когда мы приведем вас к счастью без них, но быстро?

Но не только и не столько. Ведь чем была Украина для Ленина? Распространено мнение, что Украина была нужна большевикам только для выкачивания ресурсов. Но точнее на те условия будет другой взгляд: угроза большевистскому режиму могла прийти только с запада, из союзной царской России Антанты. И вот Ленина все годы Гражданской войны беспокоил именно этот фактор буфера, который бы блокировал возможное военное вторжение. Поэтому и существование независимой, да еще и демократически настроенной Украины было для Советской России - неприемлемо.

Парижская мирная конференция 1919-1920 — международная конференция, созванная странами-победительницами для выработки и подписания условий с побежденными государствами в Первой мировой войне 1914-1918 гг.

Как мир не заметил Украину

Ключевым в общем поражении освободительных движений начала ХХ века стало еще и то, что Европа не разглядела, не поняла, не хотела понимать сущность процессов внутри нее. Не секрет, что в Лондоне и Париже считали, что демократическая Россия сможет сформировать новую модель отношений со своими национальными окраинами и все как-то сложится. Когда пришли большевики - стало не до шуток, но Европа продолжала смотреть, как вся тогдашняя Россия окажет сопротивление большевикам, а тот факт, что в Украине, на Кавказе, и даже внутри самой России происходят другие - национальные по сути – процессы, был проигнорирован. Империи-победительницы в Мировой войне: Британская и Французская – не собирались распадаться, этот процесс начался ближе к середине века. Поэтому, разделив побежденные империи: Австро-Венгерскую, Германскую, Османскую, – на национальные государства, в отношении союзной империи – Российской – Антанта на это не решилась.

Но есть тут и историческая претензия к украинской стороне: 28 стран, например, признали правительство гетмана Скоропадского, его свержение Директорией в декабре 1918-го привело к непониманию - кто же теперь представляет Украину? Поэтому и не получили представители новорожденной страны места на Парижской мирной конференции, которая должна была утвердить новый мировой порядок.

Большевистскую Россию там тоже бойкотировали, но уже в начале 20-х с ней стали говорить, потому что реальная власть в России находилась в руках Ленина и Ко – никаких сомнений уже не оставалось. А вот Украины тогда просто не увидели. Польшу, Чехо-Словакию или Венгрию увидели и пригласили хотя бы в прихожую европейского дома, а Украину - нет.

Российские военные на Донбассе

И этот горький урок актуален через сто лет как никогда. Ведь после краха коммунистического монстра СССР в 1991-м западный мир, хоть и увидел Украину де-юре, но де-факто снова лишних хлопот не хотел: мол, в России начались демократические перемены, вот и давайте там как-то вместе. И это “вместе”, до определенной степени, дотянулось вплоть до 2014-го и продолжается поныне – войной на Донбассе и оккупацией Крыма - агрессией имперской, ленинско-сталинской России против уже независимой, еще бедной, но все же демократической по менталитету и установке Украины. Империи снова нужна «территория У», санитарный кордон от всего мира, а нам - свободная жизнь в своем доме и по своему разумению. Обе ставки высоки и диаметрально противоположны.

Война Украины за независимость продолжается и через сто лет.

Александр Севастьянов, кандидат исторических наук, Киев