Василий Жуковский: лучшие стихи поэта про любовь в школу.

Друг друга лобызают И в очи и в уста - И снова расцветают В них жизнь и красота.

Минутное веселье! Двух колоколов звон: Она проснулась в келье; В тюрьме проснулся он.

Когда я был любим, тобою вдохновенный, Я пел, моя душа хвалой твоей жила. Но я тобой забыт, погиб мой дар мгновенный: Ах! гением моим любовь твоя была!

Когда я был любим, дары благодеянья В обитель нищеты рука моя несла. Но я тобой забыт, нет в сердце состраданья! Ах! благостью моей любовь твоя была!

Нашла ли их? Сбылись ли ожиданья? Без страха верь; обмана сердцу нет; Сбылося все; я в стороне свиданья; И знаю здесь, сколь ваш прекрасен свет.

Друг, на земле великое не тщетно; Будь тверд, а здесь тебе не изменят; О милый, здесь не будет безответно Ничто, ничто: ни мысль, ни вздох, ни взгляд.

Не унывай: минувшее с тобою; Незрима я, но в мире мы одном; Будь верен мне прекрасною душою; Сверши один начатое вдвоем.

Увы! нам тот же дан удел, И тот же рок нас угнетает: С тебя листочек облетел - От нас веселье отлетает.

Отъемлет каждый день у нас Или мечту, иль наслажденье. И каждый разрушает час Драгое сердцу заблужденье.

Смотри. очарованья нет; Звезда надежды угасает. Увы! кто скажет: жизнь иль цвет Быстрее в мире исчезает?

«Нет его; на том он свете; Сердцу смерть его утешна: Он достался небесам, Будет чистый ангел там - И любовь моя безгрешна».

Скорбь ее к святому лику Богоматери подводит: Он стоит в огне лучей, И на деву из очей Милость тихая нисходит.

Пала дева пред иконой И безмолвно упованья От пречистыя ждала. И душою перешла Неприметно в мир свиданья.

"Я замок тот видел на бреге морском; Сияла над ним одиноко луна; Над морем клубился холодный туман".

"Шумели ль, плескали ль морские валы? С их шумом, с их плеском сливался ли глас Веселого пенья, торжественных струн?"

"Был ветер спокоен; молчала волна; Мне слышалась в замке печальная песнь; Я плакал от жалобных звуков ее".

"Царя и царицу ты видел ли там? Ты видел ли с ними их милую дочь, Младую, как утро весеннего дня?"

"Царя и царицу я видел. Вдвоем Безгласны, печальны сидели они; Но милой их дочери не было там".

"Душа отцвела; Природа уныла; Любовь изменила, Любовь унесла Надежду, надежду - мой сладкий удел. Куда ты, мой ангел, куда улетел? Ах, полно! я счастьем мирским насладилась: Жила, и любила. и друга лишилась.

Теките струей Вы, слезы горючи; Дубравы дремучи, Тоскуйте со мной. Уж боле не встретить мне радостных дней; Простилась, простилась я с жизнью моей: Мой друг не воскреснет; что было, не будет. И бывшего сердце вовек не забудет.

Ах! скоро ль пройдут Унылые годы? С весною - природы Красы расцветут. Но сладкое счастье не дважды цветет. Пускай же драгое в слезах оживет; Любовь, ты погибла; ты, радость, умчалась; Одна о минувшем тоска мне осталась".

Но дарователь песнопений Меня давно не посещал; Бывалых нет в душе видений, И голос арфы замолчал. Его желанного возврата Дождаться ль мне когда опять? Или навек моя утрата И вечно арфе не звучать?

Но все, что от времен прекрасных, Когда он мне доступен был, Все, что от милых темных, ясных Минувших дней я сохранил - Цветы мечты уединенной И жизни лучшие цветы, - Кладу на твой алтарь священный, О Гений чистой красоты!

Не знаю, светлых вдохновений Когда воротится чреда, - Но ты знаком мне, чистый Гений! И светит мне твоя звезда! Пока еще ее сиянье Душа умеет различать: Не умерло очарованье! Былое сбудется опять.

Беру перо - им начертать Могу лишь имя незабвенной; Одну тебя лишь прославлять Могу на лире восхищенной: С тобой, один, вблизи, вдали, Тебя любить - одна мне радость; Ты мне все блага на земли; Ты сердцу жизнь, ты жизни сладость.

В пустыне, в шуме в городском Одной тебе внимать мечтаю; Твой образ - забываясь сном, С последней мыслию сливаю; Приятный звук твоих речей Со мной во сне не расстается; Проснусь - и ты в душе моей Скорей, чем день очам коснется.

Ах! мне ль разлуку знать с тобой? Ты всюду спутник мой незримый; Молчишь - мне взор понятен твой, Для всех других неизъяснимый; Я в сердце твой приемлю глас; Я пью любовь в твоем дыханье. Восторги, кто постигнет вас, Тебя, души очарованье?

Тобой и для одной тебя Живу и жизнью наслаждаюсь; Тобою чувствую себя; В тебе природе удивляюсь. И с чем мне жребий мой сравнить? Чего желать в толь сладкой доле? Любовь мне жизнь - ах! я любить Еще стократ желал бы боле.

Не Надежда ль ты младая, Приходящая порой Из неведомого края Под волшебной пеленой? Как она, неумолимо Радость милую на час Показал ты, с нею мимо Пролетел и бросил нас.

Не Любовь ли нам собою Тайно ты изобразил. Дни любви, когда одною Мир для нас прекрасен был, Ах! тогда сквозь покрывало Неземным казался он. Снят покров; любви не стало; Жизнь пуста, и счастье - сон.

Не волшебница ли Дума Здесь в тебе явилась нам? Удаленная от шума И мечтательно к устам Приложивши перст, приходит К нам, как ты, она порой И в минувшее уводит Нас безмолвно за собой.

Иль в тебе сама святая Здесь Поэзия была. К нам, как ты, она из рая Два покрова принесла: Для небес лазурно-ясный, Чистый, белый для земли; С ней все близкое прекрасно, Все знакомо, что вдали.

Иль Предчувствие сходило К нам во образе твоем И понятно говорило О небесном, о святом? Часто в жизни так бывало: Кто-то светлый к нам летит, Подымает покрывало И в далекое манит.

Мне, дав его, сказала: "Носи, не забывай; Пока твое колечко, Меня своей считай!"

Не в добрый час я невод Стал в море полоскать; Колько юркнуло в воду; Искал. но где сыскать?!

С тех пор мы как чужие, Приду к ней - не глядит, С тех пор мое веселье На дне морском лежит.

О, ветер полуночный, Проснися! будь мне друг! Схвати со дна колечко И выкати на луг.

Вчера ей жалко стало, Нашла меня в слезах, И что-то, как бывало, Зажглось у ней в глазах.

Ко мне подсела с лаской, Мне руку подала, И что-то ей хотелось Сказать, но не могла.

На что твоя мне ласка, На что мне твой привет? Любви, любви хочу я. Любви-то мне и нет.

Ищи, кто хочет, в море Богатых янтарей. А мне - мое колечко С надеждою моей.

О! где ты, луч, путеводитель Веселых юношеских дней? Где ты, надежда, обольститель Неопытной души моей? Уж нет ее, сей веры милой К твореньям пламенной мечты. Добыча истине унылой Призраков прежних красоты.

Как древле рук своих созданье Боготворил Пигмалион И мрамор внял любви стенанье, И мертвый был одушевлен,— Так пламенно объята мною Природа хладная была; И, полная моей душою, Она подвиглась, ожила.

И, юноши деля желанье, Немая обрела язык: Мне отвечала на лобзанье, И сердца глас в нее проник. Тогда и древо жизнь прияло, И чувство ощутил ручей, И мертвое отзывом стало Пылающей души моей.

И неестественным стремленьем Весь мир в мою теснился грудь; Картиной, звуком, выраженьем Во всё я жизнь хотел вдохнуть. И в нежном семени сокрытой, Сколь пышным мне казался свет.. Но, ах! сколь мало в нем развито! И малое — сколь бедный цвет.

Как бодро, следом за мечтою Волшебным очарован сном, Забот не связанный уздою, Я жизни полетел путем. Желанье было — исполненье; Успех отвагу пламенил: Ни высота, ни отдаленье Не ужасали смелых крыл.

И быстро жизни колесница Стезею младости текла; Ее воздушная станица Веселых призраков влекла: Любовь с прелестными дарами, С алмазным Счастие ключом, И Слава с звездными венцами, И с ярким Истина лучом.

Но, ах. еще с полудороги, Наскучив резвою игрой, Вожди отстали быстроноги. За роем вслед умчался рой. Украдкой Счастие сокрылось; Изменой Знание ушло; Сомненья тучей обложилось Священной Истины чело.

Я зрел, как дерзкою рукою Презренный славу похищал; И быстро с быстрою весною Прелестный цвет Любви увял. И всё пустынно, тихо стало Окрест меня и предо мной! Едва Надежды лишь сияло Светило над моей тропой.

Но кто ж из сей толпы крылатой Один с любовью мне вослед, Мой до могилы провожатой, Участник радостей и бед. Ты, уз житейских облегчитель, В душевном мраке милый свет, Ты, Дружба, сердца исцелитель, Мой добрый гений с юных лет.

И ты, товарищ мой любимый, Души хранитель, как она, Друг верный, Труд неутомимый, Кому святая власть дана Всегда творить не разрушая, Мирить печального с судьбой И, силу в сердце водворяя, Беречь в нем ясность и покой.

О стены мрачные! о скорбных заточенье! Пустыней страшный вид! лесов уединенье! О дикие скалы, изрытые мольбой! О храм, где близ мощей, с лампадой гробовой, И юность и краса угаснуть осужденны! О лики хладные, слезами орошенны! Могу ль, подобно вам, в душе окаменеть? Могу ль, огнем любви сгорая, охладеть? Ах, нет! не божество душой моей владеет! Она тобой, тобой, супруг мой, пламенеет! К тебе, мой Абеляр, с молитвами летит! Тебя в жару, в тоске зовет, боготворит. Ах, тщетно рвать себя, вотще томить слезами! Когда руки твоей столь милыми чертами Мой взор был поражен - вся сладость прежних дней, Все незабвенные часы любви твоей Воскресли предо мной! О чувств очарованье! О невозвратного блаженства вспоминанье! О дни волшебные, которых больше нет! Вотще, мой Абеляр, твой глас меня зовет - Простись - навек, навек!- с погибшей Элоизой!

Во мгле монастыря, под иноческой ризой, В кипенье пылких лет, с толь пламенной душой, Томиться, увядать, угаснуть - жребий мой! Здесь вера грозная все чувства умерщвляет! Здесь славы и любви светильник не пылает! Но нет. пиши ко мне! пиши! Соединим Мучение мое с мучением твоим! О мысль отрадная! о сладкое мечтанье! С тобою духом жить! с тобой делить страданье! Делить? Почто ж делить? Пусть буду я одна, Мой друг, мой Абеляр, страдать осуждена! Пиши ко мне! Писать - небес изобретенье! Любовница в тоске, любовник в заточенье,- Быть может, некогда нашли блаженство в нем! Как сладко, разлучась, беседовать с пером! Черты волшебные, черты одушевленны! Черты, святым огнем любви воспламененны! Им страстная душа вверяет жребий свой! В них дева робкая с сердечной простотой Все тайны пылких чувств, весь жар свой изливает! В них все протекшее для сердца оживает! Почто ж протекших дней ничто не возвратит? Когда любовь твоя, принявши дружбы вид, В небесной красоте очам моим явилась - С какой невинностью душа моя пленилась! Ты мне представился несмертным существом! Каким твой взор сиял пленительным лучом! Сколь был красноречив, любовью озаренный! Земля казалась мне со мною обновленной! Я в сладкой неге чувств, с открытою душой, Без страха, все забыв, стояла пред тобой; Ты с силой божества, с небесным убежденьем, Любовь изображал всех благ соединеньем! Твой глас доверенность во грудь мою вливал! Ах! как легко меня сей глас очаровал! В объятиях твоих, в сладчайшем исступленье, В непостигаемом блаженства упоенье, Могла ль я небесам не предпочесть тебя! Могла ли не забыть людей, творца, себя!