Голубь белый, лети вместе с ветром

"Птица мира" тогда и "летучая крыса" сегодня — этих птиц упоминают в Библии и меню экзотических ресторанов. Голуби живут повсюду и окружают нас с детства — следы их жизни можно встретить на свежевымытом авто или потускневшем памятнике великому деятелю.

Несколько лет назад, кроме диких голубей, в Южно-Сахалинске встречалось великое множество одомашненных птиц — декоративные и "летные" породы жили и не тужили в разбросанных по городу голубятнях. Но время идет и "мирных гаваней" — домиков для птиц — во дворах и скверах становится все меньше. Сами голубятники уверены, что их на острове осталось едва ли пять десятков.

Корреспондент ИА Sakh.com познакомился с пятью представителями одного из самых редких на острове увлечений, узнал, какие проблемы и трудности встречаются на пути пернатых друзей человека. А также выслушал неутешительный диагноз всему обществу — равнодушие и жестокость поселились в сахалинских сердцах. И именно это, а не дорогая аренда или редкие болезни, уверены голубятники убивает и калечит птиц и других городских обитателей.

— Я голубями занимаюсь чуть не с рождения. В 11 месяцев, когда я еще даже не ходил, у нас под печкой в Курской области появились голуби — старший брат завел. И я туда заползал все время — игрался с ними, выгонял, смотрел, как они летают, — Павел Голубков осторожно приоткрывает дверь голубятни — 7 лет назад мужчина возвел ее на пустыре своими руками. — И с тех пор я все время общаюсь с птицами. Потом 36 лет жил в Невельске — там тоже держал птиц. В 2008 году переехал в Троицкое. Но и тут без голубей не остался. Один день отдохнул — вот 23 июля я прибыл, 24 передохнул, а 25 вышел сюда и начал строить вот эту голубятню. Тут какие-то заброшенные сараи были. Я их сперва ломал, а потом строить начал — два месяца с утра до вечера, в любую погоду: в жару, в дождь. Практически без перерыва. И только после того как построил домик для птиц, пошел на работу устраиваться.

В 20 метрах гудит вечерней пробкой трасса на Аниву и Холмск. Но до голубятни звуки долетают приглушенными и безобидными — десяток серо-белых птиц, сидя на жердочке и крыше, заполняют пространство воркованием и шумом крыльев.

— У меня никогда очень много голубей не было — сейчас всего штук 40 с малышами. Для меня голубеводство связано с летом — кто-то держит декорацию, а я гоняю птиц, хочу чтобы были высоколетные, — с гордостью глядит на питомцев Павел. — Кстати, голубь это единственная птица в мире, которую может человек поднять в воздух по своей команде. Ни ворону, ни воробья так не заставишь. Я поднимаю их в небо, они летят, но я знаю, что они всегда вернутся именно в мою голубятню.

Между редкими тучками и крышей голубятни проносится белая молния.

— Вот этот голубь белый, только вернулся — мы вчера вечером со знакомым подняли моих птиц. Четверо практически сразу прилетели. А этот сутки блудил — за облаками ориентиры потерял. Может, в Холмске был, может, в Корсакове. Но вот, вернулся.

Внутри голубятни неверный ламповый свет и злаковый запах. Стены украшены многочисленными плакатами — тут и пейзажи, и улыбчивые девушки-модели, и непонятные схемы и графики. Птицы живут в двух небольших комнатках — те, что попроще в проходной, породистые — в угловой с видом на огород.

— У меня основная порода — бакинские бойные. Бакинские понятно почему — в Баку были выведены, бойные — потому что переворачиваются, бьют крыльями, щелкают, кувыркаются. Их не только видеть можно, но и слышать, — рассказывает Павел, замешивая корм. Кормить птиц и убираться в вольере приходится дважды в день — иначе птица будет болеть, птенцы умирать и никакой породы не получится. Ну а после кормления и уборки вполне можно перейти от сугубо житейских рассуждений к философским размышлениям о самой сути этой птицы.

— Голубей вообще люди не знают на самом деле. Какими-то стереотипами мыслят, — многозначительно замечает Павел. — Эти птицы и символом мира считаются — а они на самом деле птицы войны. Только они из всех птиц в мире в войнах и участвовали. В английской армии даже был голубь-полковник, который спас подводную лодку. И почему мир — где и когда они мир установили? Еще говорят голуби — символ любви. А они на самом деле символ разврата. Голуб, пока жена на яйцах сидит, за любой голубкой тащится. И голубка, когда муж с потомством занят, тоже не стесняется. Или это у нас любовь такая сейчас? Может, я чего-то не понимаю просто. Еще и святой птицей зовут — где же она святая? Из-за того, что в Библии написано, что святой дух в как голубь с небес спустился? С таким же успехом можно называть голубя символом камня — он же как камень от ястреба уходит.

От чистой (пусть слегка путанной) философии без предупреждения переходит к кинематографу — у всех любителей птицы мира (или все же войны?) на слуху советская киноклассика "Любовь и голуби". Кто-то из них любит эту комедию, а вот Павел — ненавидит:

— Этот фильм неправильно голубятника показывает — идиотом каким-то, придурком. И любовь непонятно зачем — и голубей герой фильма не любит, и жену бросил, и детей обворовал — птиц купил, которые ему не нужны. В конце концов, он и их бросил — к другой женщине ушел. И показывают, как он там с голубями целуется — впечатление такое у людей, что все так себя ведут — сидят в голубятне, целуются, кормят со рта птиц, с рук поят. А такого никогда не делают. Голубя надо закрыть в неволе, без еды и воды, только тогда он будет пить из пасти животного. Это же издевательство.

Но уже на улице, глядя на порхающий в вечернем небе сизокрылый хаос, Павел Голубков все-таки смягчается и признается:

— Но я все равно люблю эту птицу. Я увлечен — один собак любит, другой вяжет, кто-то утюги или ложки собирает там. А я вот голубей люблю. Пускай у них в голубятне и запах не лавандовый, и помет. Но для меня это как барокамера — посидел часок и сразу на душе легче, от депрессии спасает. И даже если болезнь — проходит. Это как на огороде. Вроде и устаешь физически, а все-равно удовлетворение какое-то. Но сейчас условия жизни изменились, конечно, — раньше увлечений у молодежи было мало. Сейчас компьютеры, транспорт. А у нас такого не было — вот дети смотрели на стариков и занимались тем же. Ведь малым вся живность интересна — голубенок, кроленок. Посмотреть, поиграть. Но из тех, что у меня тут были, пока никто не увлекается. Поэтому очень мало голубятников осталось. В основном все пожилые — умирают, а смена не приходит. Только в этом году человека 3 умерло. А вместо них — никого.