«Я просыпалась с ощущением, что меня сбил поезд»: дневник послеродовой депрессии

Меня зовут Оля, и у меня послеродовая депрессия. Сейчас я расскажу вам, как это переживается изнутри и что с этим можно сделать — и самой женщине, и ее близким.

Иллюстрация: Екатерина Лаврентьева

На этом состоянии лежит социальная стигма, то есть, общество не готово ни понимать, ни поддерживать мам, страдающих от постродовой депрессии. Главным образом от непонимания ее природы. В самых крайних проявлениях этой болезни женщина настолько мучается от того, что никто не может понять ее (а если она и сама не понимает, что с ней происходит, к этому добавляется ощущение собственной бракованности, какой-то необъяснимой и необратимой поломки), что решается на самоубийство. Нередко она решается на расширенное самоубийство — например, выходит в окно с ребенком на руках.

Начну с главного: маме с послеродовой депрессией необходима профессиональная помощь. Мужу или кому-то другому из круга близких людей нужно взять ее за руку и отвести к психиатру или психотерапевту с медицинским образованием (это обязательно!), который сможет подобрать антидепрессанты и выписать рецепт на них. Важно знать, что существуют совместимые с грудным вскармливанием и практически не имеющие побочных эффектов антидепрессанты нового поколения. Облегчение наступит в течение одной-двух недель и будет стабильным. Ждать, что депрессия пройдет сама, не только бесполезно, но и опасно. Большинство думающих о самоубийстве не предупреждают о том, что намерены сделать, потому не рискуйте и не ждите, что все рассосется само.

По статистике Американской ассоциации психологов, в той или иной форме от послеродовой депрессии страдает каждая седьмая женщина. В более чем 20% случаев состояние сохраняется не меньше года, и нередко оно приходит или усугубляется не в первый год жизни ребенка, а на втором или третьем году.

Я почему-то была уверена, что если роды будут полностью естественными, без медицинских вмешательств, то депрессии у меня не случится. Но это вовсе не гарантия. Банальная хроническая депривация сна делает свое дело. Мои роды прошли полностью без медицинского вмешательства, при соблюдении оденовского правила «трех Т» (тишина, тепло, темнота), муж принял ребенка в свои руки и заботился обо мне после родов как родная мать. Совместный сон, кормление грудью по требованию, постоянный практически контакт кожа-к-коже и возможность на час-другой отлучиться в кофейню или немного погулять — все это было, и здорово поддерживало в дне сурка из постоянного рваного сна, кормлений, младенческого крика и так далее. Я склонна восстанавливаться в одиночество, потому мне было сложно не иметь возможности побыть наедине с собой хотя бы несколько часов подряд.

Многие скажут, что ситуация не нова, матери растили детей с момента возникновения человечества, и не вымерли же. Но ситуация, в которой женщине приходится ухаживать за ребенком практически в одиночку, возникла относительно недавно, обычно семьи были большими и всегда кто-то помогал: бабки-тетки, сестры, няньки или старшие дети. Если отношения в паре складываются по патриархальному лекалу: отец ребенка считает, что его обязанность — приносить деньги в семью, а уход за младенцем — исключительно женское дело, то женщина оказывается даже без возможности отдохнуть, даже когда муж вернулся с работы, ведь он «работал весь день и устал». Как будто она не работала весь день мамой без кофе-брейков, перекуров и обеденного перерыва. Не следует забывать, что некоторые мамы воспитывают детей совсем одни. В моем случае обязанности по уходу практически весь первый год распределялись поровну: муж был фрилансером и давал мне тоже работать, чтобы я время от времени вспоминала, что у меня тоже есть мозг, а не только молочные железы. Но на втором году жизни ребенка, когда муж вышел работать полный день, депрессия меня догнала.

Иллюстрация: Екатерина Лаврентьева

Как это переживается изнутри?

Разумеется, у каждой мамы это как-то по-своему, я могу судить только по себе и по рассказам подруг, столкнувшихся с этой проблемой и участниц группы поддержки для мам с послеродовой депрессией «Бережно к себе», которую создала в фейсбуке доула Дарья Уткина. Но похожие моменты есть у всех. Это полное отсутствие сил и ощущения смысла, эмоциональное выгорание, трудности в осуществлении ухода за детьми, да и за собой тоже. В этом состоянии и почистить зубы — уже акт гражданского мужества, а погулять с ребенком — подвиг. Люди, которые никогда такого не переживали и не знают, что такое депрессия, часто уверены, что это просто лень, прокрастинация, «жаление себя», инфантилизм и незрелость, отсутствие любви к ребенку и так далее… В общем, что угодно, кроме правды. А правда в том, что депрессия — это истощение нервной системы и нарушение в биохимии мозга. Это физиологическая поломка, зачастую эндогенная — то есть не вызванная внешними причинами вроде психологической травмы и стресса.

Депрессию могут вызвать гормональный сбой, хроническая депривация сна, неполноценное питание, «перетроганность» (постоянный телесный контакт с ребенком), эмоциональное выгорание и рутина. Ты чувствуешь себя машиной, в которой есть все, чтобы ехать, но не срабатывает стартер. И никто никуда не едет. Это не зависит от личного выбора, силы воли, силы любви к ребенку — ни от чего, кроме химии мозга. Депрессия не поддается уговорам и заговорам, против нее бессильны «позитивное мышление» и медитация, но хорошо помогают антидепрессанты и психотерапия. И поддержка близких, разумеется.

Депрессию у себя я заподозрила полгода назад, до этого мне просто казалось, что я банально не выспалась. Если бы я знала, к какому истощению это меня приведет, уже тогда побежала бы за таблетками.

По утрам я просыпалась с ощущением, что меня сбил поезд, я из последних сил отползла на соседние рельсы, и меня еще раз сбил поезд. Чувство, что я за ночь чудовищно устала и проспала бы 15 часов как минимум, если бы могла. От невозможности поспать обычно охватывает либо отчаянье, либо безразличие (наверное, так проявляется ощущение беспомощности перед обстоятельствами). Последние пару недель перед началом приема антидепрессанта я почти утратила аппетит, несмотря на то что кормлю грудью практически безостановочно. Я просто начала стремительно худеть, а есть почти не хотелось. Обычно я спасалась от последствий рваного сна при помощи кофе, но в какой-то момент от кофе у меня появилась дрожь и тревожность, потому от него пришлось отказаться. Сил не было, и приходилось все действия по уходу за ребенком осуществлять на автомате.

Одна из самых неприятных вещей при депрессии — рассеянное внимание. Я ощущала себя инфузорией тупенькой. Необходимость принять даже самое простое решение вводила меня в ступор. Я часто паниковала и истерила. Кроме того, я ощущала собственную ущербность. Умом я понимала, что депрессией может заболеть каждый, но внутри меня все кричало, что это «за грехи мои тяжкие, за неверие в благодать».

Сейчас я уже нахожусь под действием гв-совместимого антидепрессанта, который мне выписала моя психиатр. С момента начала приема прошло три недели. У меня уже не бывает скачков настроения, концентрация внимания близка к нормальной, силы есть. Самое главное, что этих сил хватило, чтобы пережить три кошмарных ночи приучения ребенка спать без груди. Ура, если так пойдет и дальше, я снова буду спать по ночам!