Евгений Маргулис: "Видеть себя, поющего молодежные песни, противно"

Евгений Маргулис покинул "Машину времени", но не ушел на покой. Представляя свой новый альбом "Маргулис", музыкант дал серию клубных концертов и интервью корреспонденту "Известий".

— Песни которые вошли в новый альбом, вы создавали, еще работая в "Машине. "?

— Единственная песенка, которую я спел с "Машиной", — "Не надо так". Там она не пошла, мы вяло поиграли ее на концертах и забыли. Остальные песни я делал для себя и никому не показывал. Пластинку начали записывать неторопливо, год назад. Никакого концепта не было, а альбом надо было выпускать, поскольку я делаю это раз в пять лет. Разрозненные песни были, что-то я бросал "в стол", и вот нашелся повод.

— В сольном варианте вы почему-то все больше играете на бас-гитаре.

— Я всегда был басистом, но в "Машину Времени" во второй раз, в 1990 году, меня позвали гитаристом. Но на гитаре я играть не люблю, с басом мне комфортнее.

— На "сольниках" вы уже второй раз вспоминаете Сергея Кавагоэ (известного в 1970-е годы московского рок-музыканта. — "Известия"), и на этот раз посвятили ему песню.

— Будучи в Канаде, я нашел его могилу. Сергей был моим близким другом: сумасшедший, замечательный, великий. Так как он подзабыт и позаброшен, я решил отдать ему дань памяти. Просто потому, что это еще и человек, который учил меня играть.

— Для сольной работы у вас стабильный состав музыкантов или предпочитаете сессионных?

— Состав постоянный уже 12 лет. Сессионный у нас только трубач Саша Дитковский. Мы играем вчетвером, потому что я ненавижу дикое количество звуков. Меня раздражало это во всех группах, в которых я играл: все эти шестьсот гитар, двадцать барабанщиков и в итоге музыка, превращающаяся в шумящий ком, где невозможно понять, кто и что играет. Здесь я минималист. Почему-то в СМИ промелькнуло, что я ушел из "Машины времени", чтобы "заняться сольной работой". Так я никогда не прекращал ей заниматься. Мне надоело играть то, что мы играли в "Машине". Все-таки это достаточно молодежная музыка, а видеть себя старого и седого, поющего молодежные песни, как-то противно.

— Вы, как и Билл Уаймэн, басист The Rolling Stones, чуть отошли от дел, но с гитарой не расстаетесь.

— Возможно. "Роллинги" — великие, да и все остальные западные рок-старики какими были, такими и остались. Главное, что никто из них не играет "в молодежь". Я когда смотрю на наших рокеров в косухах, с длинными крашеными волосами. Мрак! Поэтому я и решил все в корне поменять.

— Кто из отечественных музыкантов, на ваш взгляд, вошел в группу, состоящую из равновеликих — на манер Traveling Wilburys, в которой играли Рой Орбисон, Том Петти, Джордж Харрисон, Боб Дилан и Джеф Линн?

— Это было бы интересно. Там должны быть Лешка Романов ("Воскресение"), Чиж, Боб Гребенщиков, Саша Васильев ("Сплин"), ну а басист и барабанщик должны быть молодыми.

— Компания сугубо рокерская. Как же вас после ухода из "Машины" занесло на "Рождественские встречи" Аллы Борисовны Пугачевой? Или причиной тому ваш блюзовый кавер на песню "Арлекино"?

— Борисовна — моя подруга и поклонница, и она меня вытащила туда, потому что ей нравится то, что я делаю. Насчет "Арлекино". История произошла два года назад. Рокеры подготовили для Аллы такой трибьют в подарок на день рождения. В силу моей покладистости "Арлекино" дали мне. В том виде, в котором она есть, меня она не особенно устраивала, я ее перепахал. Алле очень понравилась моя версия, она даже сняла клип, где-то в недрах youtube его можно найти.

— На вашей пластинке стоит стикер "+1", обозначающий возраст слушателей.

— Это ставит выпускающая компания. Наверное, обозначает, что песни у меня детские, и мне это нравится.

— А сами что слушаете?

— Мне очень нравится последний альбом Big Bad Voodoo Daddy и, как ни странно, — "Рождественский альбом" Рода Стюарта, хорошая такая музыка "для толстых".

— При этом ваша публика совсем "не толстая".

— Я шел к этому 12 лет, пытаясь переломить людей, которые любят мои песни. Из "Машины" я ушел на подготовленную, сделанную поляну. Когда появился повод, я и свалил. На концерты приходят и молодняк, и пожилые. Мне без разницы. Они знают, что я делаю. Конечно, концерт отличается от пластинки, и здесь мы можем позволить себе любую глупость. Вообще, я всегда был несерьезен и со смехом отношусь к тому, что делаю. У нас масса народу "забронзовело", выглядит это ужасно.

— После "машинного" ритма, наверное тянет отдохнуть-попутешествовать?

— Ничего особенно не изменилось. Мне всегда нравилось ездить, болтаться по миру, бродяжничать. Люблю страны, где тепло и чтобы недалеко добираться. Летать на большие расстояния мне утомительно, потому что пожилой. Сейчас я сам себе судья. Могу выпускать те пластинки, которые захочу. Могу это делать, когда угодно. Надо мной никто не стоит. Я делаю только то, что хочу.