Римас Туминас: я облегчил ужас происходящего итальянскими песенками

18 февраля в Государственном Большом театре России состоялась премьера оперы Дмитрия Шостаковича "Катерина Измайлова" по мотивам повести Николая Лескова.

Режиссёр-постановщик Римас Туминас в интервью сетевому изданию "Вечерняя Москва" объяснил, что его – режиссёра драматического театра – побудило обратиться к серьёзному музыкальному жанру.

– Римас Владимирович, что стоит за вашим согласием поставить вторую редакцию оперы Шостаковича "Катерина Измайлова" в Большом театре? Провала не боитесь?

– Боюсь. Разве только намоленная Историческая сцена Большого театра спасёт?! Когда генеральный директор Большого театра Владимир Урин предложил поставить эту оперу, я очень сомневался. "Не сумею, не смогу, не понимаю, со слухом плохо", – говорил себе, и был прав. Но решил попробовать. В молодости у меня был небольшой опыт – ставил оперу Моцарта. На репетициях смотрел, как работает выдающийся литовский дирижёр Саулюс Сондецкис (к сожалению, 3 февраля этого года его не стало). Каждый жест за ним записывал. Над оперой "Катерина Измайлова" работаю в тесном контакте с дирижером Туганом Сахиевым.

– Наверняка, чтобы ставить оперу, надо иметь хорошее музыкальное образование?

– В идеале – да. Не могу похвалиться музыкальной образованностью. За несколько месяцев до начала репетиций я изучал партитуру оперы Шостаковича со специалистами. Что касается режиссуры, то этой профессии я учился долго, у лучших мастеров России, и, надеюсь, чего-то добился.

– Объясните, пожалуйста, выбор именно второй редакции оперы Шостаковича?

– Вторая редакция оперы – выбор Большого театра. Возможно, я бы предпочёл первую редакцию, которая более театральная, более смелая, в стиле Мейерхольда, русского авангарда, серебряного века… Впрочем, мой интерес к этой постановке больше вызван не музыкой Шостаковича, хотя музыка его гениальная, а прозой Лескова. Он после Чехова – любимый мой писатель. Между прочим, 16 февраля Николаю Лескову – 185 лет.

– Нравится ли вам повесть "Леди Макбет Мценского уезда"? По художественным достоинствам она уступает более поздним произведениями Лескова: "Запечатленному ангелу", "Левше", "Очарованному страннику".

– Зато в жанре ужаса – лучшее произведение Лескова. Думаю, что Альфред Хичкок экранизировал это произведение, если бы прочитал. И в театре очень много инсценировок повести "Леди Макбет Мценского уезда". Про страсть, любовь, кровь, ревность, — всегда зрелищно, эмоционально, широко.

– Долю фантазии, художественного вымысла себе позволили?

– Будет балаганчик, с итальянскими актёрами, которые заблудились в России. Ходят бедные по свадьбам, выступают, и в дом к Измайловым зашли. Балаганчик разбавляют музыкальные антракты, которых в нашей постановке много. Между убийствами – выступают якобы итальянские артисты. Чтобы не пугать зрителя, с помощью театральных приемов я облегчил ужас происходящего итальянскими песенками.

– Римас Владимирович, вы ведь пытались понять: почему русская женщина, воспитанная в послушании и вере в Бога, пошла на убийство больного мальчика – племянника её мужа? Ребёнок читал "Житие", а она с любовником задушила его подушкой. Как это возможно?

– Убийство ребёнка Шостакович убрал во второй редакции оперы в желании оправдать Катерину Измайлову. Убить богобоязненного ребёнка – это уже непростительный грех. Но почему-то Шостакович позволил себе убрать последнее убийство Измайловой вообще. Правильно ли он это сделал? На мой взгляд, нет. Но мы ставили оперу Шостаковича.

– Как вы относитесь к главной героине? Вам её жаль?

– Попытаться понять её можно. Катерина говорит о себе, что в девках она жила свободно. Бедно, но свободно. Представим, что она из другой губернии, где не такие жестокие нравы, как в доме купца Измайлова. Катерина, став женой купца, оказалась в племени, где применяли телесные наказания, а в доме её родителей этого не было. Поэтому я говорю исполнительнице роли Катерины — обладательнице прекрасного сопрано Наде Михаэль, чтобы она даже не пыталась играть русскую. Катерина Измайлова в доме мужа была чужестранкой.

– Какую тему вы берёте за основу в своей постановке? О чём детектив или ужастик Лескова?

– "Леди Макбет Мценского уезда" – о желании быть свободными. Через всё действо проходят каторжники. Создаётся пространство вечной дороги, по которой идут к свободе.

– Римас Владимирович, почему путь России к свободе такой тернистый?

– Путь не просто тернистый – он самый сложный, самый трудный. Представьте дорогу – с пунктом "А" и пунктом "Б", и в этой дороге между пунктом "А" – "Россией" и пунктом "Б" – "Свободой" – посередине смерть. Русские – единственный народ, который всё знает про смерть и, что самое удивительное, воспевает её. Свободу мы чувствуем, понимаем, желаем, но не доходим, потому что слишком много думаем о смерти. Её слишком много в литературе, слишком много было смертей за свободу, за победу, за веру, за идеологию.

– Что нового открыли для себя во время работы над оперой "Катерина Измайлова"?

– Раньше я не знал, не ощущал, что в опере – другое течение времени. Опера – растянутое время, а значит, потерянное. Я искал это потерянное время. Тогда как драматический театр должен точно передать ритм сегодняшнего дня – неважно, в какое время происходит действие. Признаюсь, что до конца я не понял — что же это за время в опере, и почему оно такое длинное? Я пытался ставить "Катерину Измайлову" по законам театра драмы, и, замечу, что солисты хотели быть не только солистами, но и хорошими драматическими артистами. Во время работы я приказал себе: "Не надо мешать музыке". Главное – выпустить музыку, чтобы она, по словам Лессинга, "гладила ухо". Но музыка оперы "Катерина Измайлова" очень сложная. Словом, всё очень сложно.

– Как вы предполагаете, что сказал бы отец-основатель театра Вахтангова, которым вы успешно руководите, про ваш эксперимент в Большом театре?

– Евгений Багратионович сказал бы: "Римас, ты постарел". Дело в том, что и Станиславский, и Немирович-Данченко, и Мейерхольд в зрелости уходили в музыкальный театр. Видимо, они уставали от драматического театра, артистов и в мире музыки искали покой, гармонию, вечность. Вахтангов не успел постареть. Он ушёл из жизни молодым человеком – в 39 лет.