Анекдот как уникальное явление русской речевой культуры
В чем уникальность русского анекдота? В истории его порождения, в жанровой природе этого явления, в особенностях формы и содержания, а также в самой номинации.
I. Анекдот как номинация. Только в русской речевой культуре явление, которое будет рассмотрено далее, имеет специальное именование, отличающее его от сходных понятий. В английской языковой культуре нечто подобное называется joke, canned joke, funny story («шутка, забавная, эффектная история»). Французы аналогичное именуют как historie («басня, небылица») или amusante historie («забавная история»). Такая же ситуация и в немецком языке: словом Witz немцы обозначают и шутку, и остроту, и то, что мы называем словом анекдот. То есть во всех случаях занимающий нас предмет номинируется более широким, родовым словом, гиперонимом, охватывающим несколько близких наименований. И только в русском языке существует специальное и вполне определенное название для рассматриваемого явления.
II. Уникальность происхождения русского анекдота. Анекдот как жанр городской устной речи имеет два источника.
Первый источник — старое понятие анекдот, известное и западным культурам: короткий, обычно нравоучительный рассказ о событии или происшествии из жизни исторического лица. Такие истории не только передавались устно, но с середины XVIII века в России оформились и как особый литературный жанр, который стал особенно популярным в пушкинскую эпоху 1 . Например:
Предыстория литературного анекдота уходит в глубины европейской культуры, византийской истории, откуда появилось и само слово, греческое anecdotos — «неизданный, неопубликованный», применявшееся в форме множ. числа anecdôta к обозначению впервые издаваемых старых рукописей. Позднее, очевидно через посредство итальянской культуры, где анекдот приобрел новый смысл, сблизившись по содержанию с родственными жанровыми формами фаблио («рассказ, басня») и фацеция («шутка»), а также через французскую литературную традицию, анекдот в старом, классическом его понимании попадает в русскую элитарную культуру, распространяется в узком слое образованных людей и остается очень популярным вплоть до середины XIX века.
Затем в общем процессе демократизации и снижения элитарной культуры старый, европейский по своему происхождению, изысканный и шутливо-нравоучительный литературный анекдот популяризируется, становится массовым общенародным достоянием, претерпевая при этом существенное жанровое перерождение: он становится преимущественно устным, стереотипным и лаконичным по форме, но более разнообразным по тематике. Можно сказать, что анекдот как жанр городской речи в русскую языковую действительность пришел «сверху», из внешнего влияния классической европейской культуры, то есть его породила культурная элита.
Однако временем оформления и массового распространения анекдота в его новом понимании, как жанра городского фольклора и как произведения преимущественной устной речи, следует считать установление тоталитарного режима в Советском Союзе, послужившего сильнейшим стимулом, толчком для развития этого уникального явления: «На протяжении семидесяти лет существования тоталитарного государства анекдот был своего рода клапаном, который позволял хотя бы частично ослабить идеологический пресс, [19] давал выход стихийному протесту народных масс. В определенном смысле юмор компенсировал отсутствие возможных свобод» 3 . Не случайно поэтому наиболее мощный слой городского анекдота советского времени был политическим. И, конечно же, главным производителем, анонимным автором массового городского анекдота, в том числе и политического, была интеллигенция.
Впрочем, без всенародного интереса к опасному жанру анекдот не приобрел бы столь массовой популярности. Популяризация и развитие анекдота стимулировались и «снизу», от традиционной народной культуры. Это и есть второй источник современного анекдота как жанра городского фольклора. В традиционном русском фольклоре нет прямого аналога классического анекдота 4 , но, несомненно, есть его жанровые и содержательные предшественники. Это бытовая сказка с ее типовыми композиционными моделями, характерными персонажами и сатирическими мотивами, бывальщина — устный рассказ о достоверных событиях из опыта говорящего, но интересный многим, байка — не всегда правдоподобная, но занятная, забавная история с определенным сюжетом. Возможно, это также частушка — комический или сатирический жанр народной лирики. Наконец, нельзя не отметить и некоторые связи городского анекдота с традициями народного театра, балагана как синтезированной формы театрализованной интерпретации текста и как популярного способа сатирического самовыражения русского народа в прошлом 5 .
III. Анекдот как явление речевой культуры. Уникальность номинации отражает уникальность самого явления. Городской анекдот — это текст. Но текст необычный, существующий в двух формах: в первичной и основной устной форме, а также во вторичной и условной — письменной. Анекдот в первичной устной форме — это один из жанров городского фольклора наряду с тостами, розыгрышами, [20] шутками, передразниваниями, байками, приветствиями и т.п. Анекдот во вторичной, условной форме — это его различные письменные фиксации, записи, обычно в сборниках, собраниях или специальных сайтах русского Интернета. Городской анекдот, как и всякий типовой текст, характеризуется определенными жанровыми признаками. В данном случае это стереотипность формы, содержания и функционирования. Соотношение стереотипных признаков и составляет уникальность анекдота как жанра речевого общения, как явления речевой культуры.
Стереотипность формы анекдота. Текст городского анекдота, как в первичной устной форме, так и во вторичной письменной, почти всегда строится по принципу двучастности: в нем есть интродукция (зачин) и развязка, или начало и конец 6 . Тексты других устно-речевых фольклорных жанров могут иметь еще и среднюю часть, фабулу (как, например, байка, шутливая история, сказка, бывальщина), в анекдоте же, в силу его жанровой природы и обычной краткости, средней части нет. Начало, или интродукция, вводит слушателя в план содержания, сообщает тему, интригу, создает известное напряжение ожидания 7 :
Начало, зачин анекдота может быть и развернутым. Так, например, интродукция анекдота может строиться по законам традиционной бытовой сказки с троекратным (по числу персонажей и их действий) варьированием события:
В то же время развязка анекдота, независимо от продолжительности целого текста, всегда должна быть краткой, неожиданной, часто парадоксальной, что обычно и делает анекдот смешным. Развязке обязательно предшествует главная пауза, которая «членит текст на две неравные части. Пауза эта означает перелом в развертывании анекдота…» 8 . Таков стереотип композиции, типовой формы анекдота как жанра: двучастность, асимметрия интродукции и развязки, наличие обязательной структурно-смысловой паузы перед финалом. Например:
Формальную стереотипность анекдота обычно видят и в предпочтительном выборе видо-временных форм глаголов предикатов. Как правило, это формы актуального настоящего времени или прошедшего времени совершенного вида в результативном значении, причем с обычной препозицией предиката в предложении. Всё это языковые средства, с помощью которых событие в тексте анекдота представляется как актуальное:
Стереотипность строения анекдота наиболее последовательно отражается в основной, устной его форме, при этом становится очевидной [22] вторичность письменных текстов анекдотов: запись не может передать крайне важную для многих текстов акцентологическую структуру анекдота: наличие смысловых пауз, ускорение или замедление темпа повествования, обязательное интонационное выделение второй части, развязки, а в ряде случаев и произносительно-речевую характеристику персонажей. Без всего этого многие анекдоты утрачивает свой комический эффект. Очевидно также, что и отбор форм глагольных предикатов, и отмеченная выше типовая двучастность текста анекдота, а также обычная для него асимметричная тема-рематическая структура с сильным акцентом на рематической части, развязке, составляющей «соль» анекдота, ориентируют текст прежде всего на устное воспроизведение, на рассказ, актерское разыгрывание, на драматическую событийность повествования и «зрительского» восприятия, что позволяет видеть в анекдоте некоторую аналогию с постановочными литературными жанрами, предполагающими «сценическое» воплощение: хорошо рассказанный анекдот — это своеобразный спектакль, «театр одного актера». В то же время письменную фиксацию анекдота как жанра устной речи можно сравнить со сценарием к фильму или пьесой для постановки спектакля: сценарий и пьесу тоже можно читать, они тоже могут быть интересными, смешными, но это не сам фильм, не инсценировка. Не случайно слово анекдот стало использоваться в русском языке еще в одном значении: «забавный, необычный случай, происшествие»:
Стереотипность содержания анекдота. Ведущий содержательный мотив анекдота — пародия, в этом его основная жанровая функция: пародирование официальной культуры во всех ее проявлениях 9 . Поэтому события, происходящие в современном городском анекдоте, оказываются не просто вымышленными, фантастическими, а преднамеренно смеховыми, ироническими, шутливыми или насмешливыми имитациями самых разных, практически любых реалий общественной жизни. Этим анекдот как жанр устной речи и как фольклорное произведение отличается от литературного анекдота, [23] фиксировавшего в письменных текстах реальные комические события поучительного и назидательного характера. В современном городском анекдоте совершенно иная коммуникативная установка: любые события, любые реалии общественной или частной жизни подаются в заведомо «перевернутом», пародийном ракурсе шутливого общественного вызова, антикультурной провокации, например:
Пародийность как ключевой содержательный стереотип анекдота определяет все остальные его жанровые признаки, обеспечивающие комический эффект пародии. Например, гиперболизация:
нелепость, доведение до абсурда:
Разумеется, содержание текстов анекдотов бывает самым разным. Предлагаются различные способы типологизации анекдотов, от простейших тематических разрядов, принятых в Интернете: «соседи и национальные меньшинства», «три нации», «новые русские», «советские анекдоты», «знаменитые политики» и др. 10 , до глобальных содержательных классов. Так, по смысловым сферам пародирования выделяют политические, национальные и социально-бытовые анекдоты 11 . Однако в таких классификациях трудно усмотреть единство основания. Относительно определенным здесь можно считать только один класс: политические анекдоты. Последовательно выделять «национальные» анекдоты затруднительно, поскольку национально-этнической принадлежности персонажей для этого явно недостаточно: так, едва ли можно признать национальными большинство анекдотов «про чукчу». Анекдоты из серии «армянское радио» могут быть как политическими, так и социально-бытовыми. Еще сложнее с так называемыми «еврейскими анекдотами», которые могут иметь подчеркнуто этническую окраску, политическую и бытовую направленность одновременно. Еще более неопределенным и размытым представляется класс социально-бытовых анекдотов.
Очевидно, наиболее продуктивной остается популярная таксономия русского анекдота по типам действующих лиц. Такая типология более всего отражает содержательную стереотипность анекдота как жанра. И более того, сам выбор типового персонажа русского анекдота представляется актом характерного пародирования. Все события в городских анекдотах происходят только со стереотипными типажами-пародиями. Анекдоты с абсолютно индивидуальными или случайными персонами крайне редки. Герой анекдота — это не Чапаев, Ленин, Сталин, Брежнев, поручик Ржевский или Штирлиц как исторические личности или литературно-кинематографические персонажи, а их антикультурные пародии с типологическими [25] фольклорными признаками традиционных героев. Точно такими же пародированными фольклорными героями являются и обобщенные типажи: «чукча», «Вовочка», «Рабинович», «новый русский», «студент» и многие другие.
Стереотипные персонажи анекдотов носят прецедентный характер, то есть являются известными, узнаваемыми фигурами-пародиями национальной культуры, либо мифологизированными этническими типажами («чукча», «грузин», «еврей», «русский», «хохол» и др.), за которыми в массовом сознании закреплены характерные образы, ментальные стереотипы (чаще всего односторонние, условно-схематические) и комические стандарты их поведения, но которые адекватно воспринимаются при этом почти исключительно в пределах русской речевой культуры. Каждый из прецедентных персонажей наделяется определенным набором клишированных качеств: прямолинейная вульгарность поручика Ржевского, шокирующая непосредственность и озорство Вовочки 12 , маразматические реакции Брежнева, хитрость украинца, дремучая наивность чукчи, печальная обреченность и самоирония еврея 13 и, естественно, непобедимая лихость русского. Представление некоторых персонажей сопровождается также и знаковыми речевыми характеристиками: преувеличенная картавость Ленина, якобы грузинский акцент Сталина, одесская интонация еврея, произнесение свистящих вместо шипящих у китайца или японца, типологическое словечко однако у чукчи, вопросительное да? в конце фразы у грузина, частица -таки у еврея-одессита 14 . Все эти содержательные тематические элементы русского анекдота составляют своеобразные «правила игры», способствуют быстрому узнаванию персонажа, пониманию темы, включению слушателя в жанровую ситуацию рассказывания анекдота. Заметим, что опора на известные персонажи (правда, без непременного пародирования) — это типологический признак и старого литературного анекдота, и фольклорной бывальщины, а традиционные характеристики популярных анекдотических персонажей (ловкость, хитрость, жадность, глупость, наивность, отвага) сопоставимы с признаками бытовой русской сказки, где тоже купец — [26] хитрый, поп — жадный, мужик — терпеливый, солдат — бравый, вор — ловкий, супруга — неверная и т.д.
Типизированность пародированных действующих лиц, регулярно представляемых в русском анекдоте, — это его принципиальное качество, которое непосредственным образом составляет и часть содержания анекдота. Узнаваемость героя по общепринятым стереотипам образов-пародий можно условно соотнести с драматургической функцией декораций, костюмов и мизансцен в народном театре и с внешним образом балаганного Петрушки: одним только упоминанием Штирлица, Чапаева, Вовочки, нового русского, чукчи, одесского еврея или другого типизированного героя анекдота у слушающего возникает комплекс необходимых образно-комических представлений: зримый типаж, стандартная характеристика, определенная социальная роль, традиционная сфера действия и т.д.
Стереотипность функционирования анекдота. Жанровые особенности анекдота как текста особенно убедительно могут быть представлены еще одной его стереотипностью — коммуникативной. Весь смысл анекдота, его полный комический эффект реализуется в устном воспроизведении, рассказывании 15 , театральном разыгрывании, к которому приспособлена формальная и содержательная стереотипность анекдота-пародии. Конечно, успех анекдота во многом зависит от мастерства рассказчика, от умения передать смешной диалог в лицах, комически изобразить персонажей, выдержать необходимую паузу и эффектно представить концовку. Однако такого рода артистические навыки и умения важны для устного воспроизведения и многих других речевых жанров городского фольклора: для тоста, байки, розыгрыша. Искусство рассказывания анекдота, известное мастерство анекдотчика предполагает еще одно крайне важное умение, связанное с природой рассматриваемого жанра — учет ситуативной уместности. Без соблюдения данного условия, без учета подходящей ситуации анекдот резко теряет в своем комическом эффекте, зачастую оказываясь неуместным, а потому и несмешным. И напротив, самая банальная история, рассказанная, разыгранная с учетом ситуативной уместности, актуальности и имеющая неожиданную пародийную концовку, может стать анекдотом. В этом определяющий жанровый признак анекдота как устной [27] речевой формы — признака, который никак не отражается в форме письменной. Письменный текст стереотипной двучастной формы со смешным финалом — это обычно лишь текст, который может стать анекдотом. По этой причине трудно признать в полном смысле анекдотами, например, следующие комические тексты, которые вполне независимы от речевых ситуаций и самодостаточно существуют как шутки, обычно публикуемые в юмористических сборниках, газетах или журналах:
Не являются анекдотами, то есть жанровыми формами современного городского фольклора, и старые литературно-исторические анекдоты 16 , поскольку они не отвечают всем перечисленным выше условиям уникальной стереотипности формы, содержания и функции рассматриваемого явления.
Для коммуникативной реализации устного текста в качестве анекдота как жанра русский язык выработал целый набор специальных фраз метатекстового включения, не принадлежащих к собственно тексту анекдота, но обеспечивающих введение актуального содержания в текст общей коммуникации: