Предай Господу путь твой, и Он совершит

В ДК «Знамя Октября», недалеко от метро Кунцевская, состоялась молодежная конференция Москвы и Московской области, посвященная памяти узников. На встречу с молодым поколением московской церкви организаторы встречи епископы В. Мирошин и П. Иваньков вместе с московскими пресвитерами пригласили старейших членов-узников: И. П. Федотова, В. В. Ряховского, А. А. Власова, В. Г. Мурашкина, чтобы они поделились с молодежью духовными наставлениями, рассказали о трудных временах гонений, поделились своим личным опытом перенесения страданий.

Для собравшихся было неожиданностью увидеть и послушать известного писателя, историка и публициста Александра Нежного, который рассказал о своих находках в архивах КГБ. Он зачитал последнее письмо родственникам молодого верующего, приговоренного к расстрелу за свое религиозное убеждение. А. Нежный с большим уважением относится к нам, пятидесятникам, оказывает посильную помощь и содействие в благотворительной и миссионерской работе среди заключенных.

Предлагаем вниманию читателей выступления на этой конференции, которые печатаются в сокращении.

Я прочитаю: «Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит» (Пс. 36:5). Вы знаете, в жизни своей я испытал, что это на самом деле это так, не потому что я был мужем веры или юношей веры. Нет. Просто предавал путь свой Господу и Господь совершал. Кто-то в свое время сказал, что «героизм — это результат безвыходного положения». Вот мы можем сейчас говорить, что мы герои. А на самом деле это результат безвыходного положения.

Я вспоминаю время, когда был в армии. Служил в Североморске. Там меня перевоспитывали. Потом приехал капитан первого ранга из политуправления Северного флота и поговорил со мной наедине. В кабинете было мое начальство, но он попросил всех удалиться. Задал несколько вопросов. И он меня укрепил на всю жизнь. Этот человек, который должен был меня переубеждать, спросил:

— Вы умственно не болели? — Нет, — говорю. — Вы твердо верующий? — Да. — Знаете, что мы вас будем судить? — Знаю! — Вы на это решились? — Да.

И он мне говорит: «Я прошел войну. Знаю ваших стойких и не стойких. Некоторые говорили, что они верующие, что они иначе не могут поступить, а потом изменяли. Мы их расстреливали. Если они изменили Богу, они и нам изменят». Выходит из-за стола, подает мне руку и говорит: «Так стойте до конца, не изменяйте!» Это в то время, когда никакой поддержки ни от кого не было. Полная изоляция. Каждый день эти методы переубеждения. И этот высокопоставленный офицер так мне пожелал.

И знаете, когда я возлагал надежду на Господа, а Он укреплял меня. В 1961 году мне дали пять лет. Я не обижаюсь за это на Никиту Сергеевича Хрущева. Если бы я не был там, я бы не был сегодня и здесь. Это милость Божия. «Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит». Когда меня судили, я шел по обвинительному заключению последним, а братья шли первыми. Мне было всего 26 лет. Дают нам последнее слово. Последнее слово — скажи, чего у суда просишь. И вот братья просят: «Обратите внимание на мою семью и т. д.» А мне чего просить было? Я даже не знал чего просить. Я был неженатый. Просить о семье? Ее нет. И когда дали мне слово, я сказал: «Я ничего не прошу. Я надеюсь на Бога». О! Вы знаете, прокурор взбеленился: «Он надеется на Бога! Дать ему на всю катушку!» «Катушка» тогда состояла из пяти лет лагерей и пяти лет ссылки. Братьям, которые просили, чтобы обратили внимание на их семью, им дали по четыре года и по три ссылки. Даже первоклашка скажет что больше: семь или десять. Но это арифметика, а у Бога — математика. Кто может решить эту формулу, что у Бога один день как тысяча лет и наоборот? Кто может решить? Но есть решение: «Предай Господу путь твой». Вот как решается формула. «Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит». Вы не подумайте, что я хочу здесь хвастаться, говорить, что братья поступили неправильно, что просили пощады. Нет. Я не хочу этого сказать. Они уже в вечности. Они свой срок отбыли так, как положено. Но что я хочу сказать об арифметике. В 1964-м году Никиту Сергеевича отправили на пенсию, а обо мне такое было постановление: отпустить домой, а если понадобится, пригласить. Отпустили меня домой, а братьев, которые сидели по четыре года, сразу же отправили в Красноярский край в ссылку. Я заканчивал пятый год. Отпустили домой, сказали, что сухари и все остальное должно быть наготове. В любой момент позовут. Я уже жил в Москве, а братья только возвращались из ссылки. Скажите, что больше: семь или десять? «Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит» — вот, что главное. И этого я хотел бы вам всем пожелать. Был я в Виннице в прошлом году на молодежной конференции. Выступали американо-украинцы. Пели на английском и на украинском. Пели, что хотят уже в небо улететь. Я посмотрел на них и думаю: «А на небо-то не так летят». В основном путь на небо лежит через скорби и болезни.

Я знаю многих хороших христиан, которые страдали перед тем, как уйти на небо. У нас была сестра Юлия. Как она терпеливо переносила страдания, болея раком. На всю жизнь я запомнил эту праведницу. О ней нигде не написано. Признаюсь, я о ней недавно написал рассказ, который будет помещен в книге, которая должна выйти в этом году. Она страдала, но, посещая ее, мы получали ободрение. Она говорила: «Что мои страдания? Христос больше страдал!» Глядя на ее страдания, думаешь: «Какой мужественный член церкви!» Если бы брат, да еще служитель, да еще епископ, да еще начальствующий — вот это другое дело. А вот такие рядовые члены бывают примерными.

Я хочу вернуться к тому, с чего начал, что «героизм — это результат безвыходного положения». Нам, узникам, оставалось только уповать на Господа. Мы не герои, а только свидетели того, что, если предаешь путь Господу, если на Него надеешься, то Господь совершит. Аминь.

Анатолий Власов, г. Москва

Слава Богу, дорогие! У нас сегодня тематический день, день, посвященный памяти узников, богатому духовному наследию, которое они оставили нам в устном предании, в учении, которое они сохранили не поврежденным, о чем проповедуется в церквах. Слава Господу! Брат Анатолий, который говорил первым, сказал: «Мы никакие не герои. Мы просто были вынуждены так поступать. Потому что мы были поставлены в такие условия». Я с ним согласен. Если говорить об узниках, то я себя больше причисляю к молодежи. По сравнению с теми узниками-братьями, которые здесь сидят, я наиболее молодой. И я таким себя продолжаю считать, — последнему из молодежи, которому посчастливилось прикоснуться к христианскому опыту перенесения страданий. Но по сравнению с тем, что переносили верующие в сталинское время, это ничто.

Мы с Иваном Петровичем прошли пять лет лагерей перед началом перестройки. Ну, ударили раз, два по лицу, унижали, угрожали… Но это все ничто по сравнению с тем, что пережили наши братья, когда писали письма за сутки до расстрела, как они стояли в вере, как мыслили. Это очень богатый и ценный опыт для нас. Мне было легче по той причине, что впереди меня шли лидеры. Я пошел в узы как бы за большим «паровозом», которым был Иван Петрович. Он до этого два раза был в узах и смело шел еще на один срок. А я смотрел на него и мне было легче. У меня не было другого выхода. У нас была Церковь, наученная от начала мужественно переносить страдания за Господа. Жену я взял себе из этой церкви, и жена моя благоговела перед Иваном Петровичем, как перед своим духовным отцом. И когда время подошло и к моим узам, Господь дважды предупредил меня через пророчество, я помню, шли мы однажды с женой вдвоем, она испытующе смотрит на меня, и я не могу понять ее взгляд. Даже смутился. Она говорит мне: «Смотри, не подведи меня. Смотри, не испугайся. Смотри, не уклонись, когда подойдет твой час». Она говорила о том моменте, о котором нас уже предупредил прокурор. Он каждого из нас вызывал и предупреждал. Он мне говорил: «Иван Петрович уже дважды судимый, понятно, что он фанатик. Но вас мне жалко, вы первый раз. Я понимаю, что вы искренне верующий. Но я советую вам уехать в другой город. Я знаю, вы и там будете ходить на собрания, но пока ваше «дело» туда придет, много времени пройдет. Я вам от всего сердца, искренне желаю помочь». Это был добрый человек, но я уже был научен в школе Христовой и мог распознавать. Я, конечно, не сказал ему, как Христос Петру: «Отойди от Меня, сатана, ибо ты Мне соблазн», напротив, поблагодарил его за доброе пожелание. Но внутри я знал, кто за ним стоит — конкретный дух. И Бог наблюдает за нами.

Поэтому говорю, что я был вынужден стоять. Церковь тогда воспитывалась в лучших традициях, на библейских и на братских примерах. Она была вскормлена через служение узников, восприняла бескомпромиссное стояние перед Богом. Я знал, что с одной стороны на меня смотрит церковь, впереди идет лидер, а рядом наблюдает жена, которая не поощрит тебя, если ты поколеблешься, струсишь, отступишь. Мне оставалось только одно — не обмануть их доверия, не уронить славу Господа, честь церкви, не потерять уважение впереди идущего брата, не упасть в глазах жены. У меня не было времени думать о себе, альтернативы не было, но поступать, как поступали идущие впереди меня. Согласен, что в моем, безвыходном положении тогда не было никакого героизма.

Владимир Мурашкин, епископ, г. Малоярославец

Я расскажу вам сегодня о своей работе и о тех книгах, которые у меня под рукой. Мне удалось побывать в архиве КГБ на Лубянке — это подвальное помещение. И мое проникновение туда было делом случая. Когда очень чего-то хочешь, всегда Господь тебе помогает, Он подсказал мне, как туда проникнуть. Потому что, если бы я пошел прямым путем, стал бы писать официальные письма: «Прошу допустить меня, писателя, для такой вот работы…», то я бы их и сейчас писал бы, и получал бы обтекаемый, очень вежливый отказ. Но получилось так, что мой близкий друг, ныне покойный, замечательный филолог, Евгений Георгиевич Яблоков, был женат на сестре жены Бакатина. Кто помнит, Бакатин короткое время был председателем КГБ. И когда родственная линия сработала, мне было уже просто попасть к Бакатину и получить доступ для работы с документами в архиве. Я проходил туда как на работу, с утра и до вечера, три месяца, пока Бакатин был на этом месте. Когда Бакатина выгнали, выгнали и меня. Но за эти три месяца душа моя переполнилась чудовищной скорбью и страданием тех людей, имена которых я находил на страницах допросов, в приговорах. Находил в этих ужасных строчках, что приговор приведен в исполнение такого-то числа, подпись. Это еще до конца не исследованный пласт огромного народного горя. Потому что если мы посмотрим на Россию, начиная с переворота 1917 года и до последнего времени, то это погост. И на этом погосте, на этом кладбище лежит неисчислимое количество мучеников веры разных деноминаций: православные, протестанты многих церквей, люди, которые хотели сохранить в себе Бога и не отдать Его. Они вынуждены были расстаться с Ним вместе с сердцем, вместе с жизнью, потому что государство было так устроено, чтобы избавлять людей от Бога. Такое это было государство, в таком государстве мы жили.

В основном, из тех материалов, с которыми мне удалось познакомиться в архивах, создалась книга, которая называется «Допрос патриарха». Это документальная проза. Это не значит, что я все документы беру, переписываю и излагаю в этой книге. Эта книга — писательское осмысление, христианское осмысление того, что с нами произошло. Это попытка, потому что я не так самонадеян, чтобы сказать, что я дал окончательные ответы на все вопросы. Это попытка дать ответы — что с нами случилось, почему это случилось, и какие формы это принимало. Несколько документальных повестей.

Первая повесть называется «Плач по Вениамину». Она посвящена митрополиту Петроградскому Вениамину, который был расстрелян вместе с другими людьми за якобы оказанное сопротивление при изъятии церковных ценностей.

Вторая повесть называется «Комиссар Яла», и я ею очень доволен, потому что я написал о работе партийного штаба по уничтожению церкви. Большевики были люди хищные, хваткие и очень опытные в искусстве провокации.

Человек слаб. Петр отрекся трижды. И люди отрекались, и становились слугами двух господ. Он, вроде бы, и в Бога не кончил верить, но в то же время он писал, доносил, и сообщал о том, что будет происходить в его церкви баптистской, в его церкви православной… Молодых людей приговаривали к расстрелу, потому что они отказывались по религиозным убеждениям служить в Красной Армии. Я прочту: Карасин. Двадцать лет. Расстрелян 20 июля 1919-го года за отказ от военной службы по религиозным убеждениям по приговору Владимирского губернского трибунала. Он писал:

«Здравствуйте, мои родные. Желаю вам всего наилучшего от Отца нашего, Бога, того, кто нас послал жить. Мы, признавая свою зависимость от Него, должны служить только Ему. А служить мы должны так, как это сказано, выражено в Евангелии Иисусом Христом, что мы должны любить каждого человека, а еще больше врагов своих, которые гонят нас по своему непониманию жизни. Христос сказал, что будете ненавидимы за имя Мое. Претерпевший же до конца, тот спасен будет. Милые и родные, я теперь нахожусь по воле Отца нашей жизни в добром здравии, чего и вам желаю. Я теперь отдался воле Бога и слушаю Его, своим разумом и совестью, что Он от меня хочет, исполняя, что мне говорит мой разум. Может быть, мне придется погибнуть за дело Иисуса Христа, но в том воля Отца нашей жизни. Только любовь к Богу и к вам в моем сердце. Затем до свидания. Верьте, что вера моя спасет меня. Иначе ничто, как только вера в жизнь. До свидания! Кланяюсь всем и целую всех. Прошу вас, любите друг друга! Василий Карасин».

Это было написано человеком двадцати лет, который на следующий день был расстрелян.

Эта книга мне очень дорога, потому что здесь удалось донести до читателей и дух и бесстрашное мужество, и стояние за Христа, и предательство Христа, все то, чем было полно наше время и чем оно до сих пор живет.

И последнее, что я вам хочу сказать, об организации «Древо добра». Она занимается в том числе помощью людям, которые вышли из заключения и им негде голову приклонить. Так часто складываются судьбы людей. Пока все прошел, семья распалась, родители умерли, некуда идти. Таких людей у нас очень много. Должен сказать, что на дне нашей жизни находится примерно пять миллионов человек. То есть целая страна, целая Атлантида ушла на «дно» и там живет своей жизнью. Пять миллионов — это люди, которые в работоспособном возрасте, которые могли бы создать свою семью, участвовать в нашей жизни, которые могли бы сидеть здесь вместе с нами. Сейчас общественные организации и наше государство повернулось к ним лицом.

В России был такой святой человек, немец по национальности, католик по вероисповеданию, по профессии врач, доктор, так его в России называли. Федор Петрович Гааз, который приехал в Россию в начале 19-го века. Третья книга, о которой я хочу рассказать, о нем, она называется «Врата милосердия», потому что москвичи еще при жизни считали его святым человеком.

Он хлопотал о заключенных, о больных, у которых не на что было лечиться. Он был членом комитета, имеющего попечение о тюрьмах. И расскажу вам одну потрясающую историю. В этом комитете был московский митрополит Филарет Дроздов, которому, как и большинству членов комитета, надоедали бесконечные просьбы Федора Петровича о том или ином заключенном, о том, чтобы облегчить его судьбу: не гнать его на этап, оставить здесь, в Москве. С этими просьбами Федор Петрович — я читал архивный материал — обращался буквально на каждом заседании комитета. И, наконец, митрополиту это надоело, и он сказал: «Ну, Федор Петрович! Они же наказаны по закону!» Наступило молчание, после которого доктор сказал, митрополиту, владыке: «Владыка! Вы же о Христе забыли!» Тут тоже была минута молчания. И митрополит Дроздов ответил ему достойно: «Нет, Федор Петрович! Когда я произносил эти несчастные мои слова, не я о Христе забыл, а Христос обо мне».

Такой это был человек, начавший свою лечебную практику в Москве доктором, который обслуживал богатые знатные семьи и оказывал при этом помощь бедным бесплатно. В ту пору, в начале 19 века, был дефицит врачей, дефицит медицинской помощи. К немецкому доктору валом валил народ. У него появляется четверка белых лошадей, карета, у него появляется имение, фабрика. Это был взлет его материальной обеспеченности, взлет его карьеры, взлет его общественного положения. А вот когда его хоронили, в доме не находят ничего абсолютно. Все ушло на бедных, все ушло для того, чтобы помочь заключенным. Находят только одно: небольшой телескоп. Федор Петрович любил в редкие свободные минуты наблюдать звездное небо. И 17 августа 1853 года, когда Москва узнала, что он умер, за ним, за его гробом шло двадцать тысяч человек. Сегодня трудно представить такую процессию. Вот, только смерть Иоанна Павла II собрала миллионы людей, но все-таки это XXI век. А тогда двадцать тысяч человек шли за гробом этого, без всякого сомнения, святого человека, книга которого так и называется «Врата милосердия».

Александр Нежный писатель, публицист г. Москва

Прежде всего, я хотел бы поблагодарить Господа Иисуса Христа за то, что Он внушил вашим епископам и всему совету церкви собрать вас на это собрание для того, чтобы вы послушали, что было прежде вас, когда вас еще не было. Василий Васильевич Ряховский сегодня сказал, что 50 лет назад, в 1955 году он приехал в Москву.

Когда у нас создалась маленькая группа в Москве, мы ютились, прятались, потому что невозможно было свободно проповедовать Слово Божие. Но все равно, даже в подполье, даже в тайне сердца своего мы молились и благословляли место сие, город Москву, чтобы здесь была церковь. Она сегодня есть. Слава Богу! Она сегодня проповедует Евангелие. Мы помним тех, кто стоял у истоков: Алексей Егорович Фролов, Владимир Антонович Говорушко, Степан Григорьевич Костюк, Иван Васильевич Сизов и другие, которые также проповедовали Слово Божие и приносил эту чудесную весть о крещении Духом Святым. Их уже нет, они перешли к Господу Иисусу Христу, но мы не можем их не вспомнить.

Вспоминаем суд над московской церковью в шестидесятом году. Первый раз суд продолжался шесть дней. Шесть дней врата ада стояли против врат церкви Божьей. Христос создал церковь, и врата ада не одолели ее. И когда мы сидели лицом к общественности, а общественность лицом к нам, мы были мусором для них. Они кричали: «Отправляйтесь к Богу туда, в небеса!» Нас приводили в 9 часов и в 5 часов уводили. Мы сидели на скамье подсудимых и слушали ложные обвинения. Но, вооружившись терпеньем, долготерпеньем и еще смиреньем, говорили о том, что мы верующие люди, проповедуем Христа и притом распятого.

Мне дали 10 лет. Кому пять, кому пять ссылки, кому три, кому два года. И нас развезли по лагерям. В лагере быть не так легко, особенно, если ты представлен осужденным как религиозный «фанатик», изувер, да еще и 12-летнюю девочку принес в жертву. Это изменяет отношение к тебе в лагере. Я вспоминаю, когда меня привезли в Котлас Архангельской области, там в течение года проповедовал и обратил четверых к Господу Иисусу Христу. Это не легко было сделать на фоне атеистической пропаганды. Во-первых, по всем клубам и кинотеатрам показывали кинофильм «Это тревожит всех». Во-вторых, собирали массы людей и выводили на сцену лжесвидетелей, таких, как свидетельница Красина, которая вставала и говорила: «Они хотели принести мою дочь в жертву» и возбуждали общественное мнение. Но все это продолжалось до определенного времени, когда она уже измучалась, и однажды упала на сцене в истерике и стала кричать: «Сколько я могу клеветать на этих людей!» Ее вынесли, сказав: «Ты нам больше не нужна». Так дьявол, клеветник на братьев наших, клевещет пред Богом нашим день и ночь. Поэтому нам нелегко было нести презрение. Они хотели раздавить нас в таком положении. Но мы выстояли. Мы не были героями веры, мы просто были мучимы за то, что приобщились к Иисусу Христу, дали возможность Ему вселиться в нас и отдать свое тело на жертвенник. Слава Богу!

На суде некоторые верующие отреклись, их послали учиться в институты, они их закончили, а потом работали на предприятиях. Они уже перестали быть верующими людьми, они испугались получить десять лет. У них не хватило веры исполнить обещание доброй совести, которое давали в реке, когда крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мы закончили наши лагеря, возвратились домой, чтобы продолжать служить Господу. Прошло некоторое время. Меня рукоположили на епископское служение. Конечно, в КГБ обеспокоились, потому что в России появился епископ ХВЕ. На Украине были епископы, в Алма-Ате были, но появился епископ и в России. И кто?! О котором они говорили, что он изувер, фанатик, который принес в жертву Богу девочку. Они очень обеспокоились и сразу пошли по стопам моим, чтобы не дать возможности исполнить служение. После этих 10 лет я поселился в Александрове. Они пришли и меня выписали. Я выехал в Приокское за Серпуховом. Там тоже пришла милиция и меня выписали. Я поехал в г. Малоярославец. Мы с женой решили купить себе дом и там обосноваться. Мне пришлось несколько дней попоститься с моими домашними и мы пошли к нашим двоюродным братьям-баптистам проповедовать слово Божие о крещении Духом Святым. Господь там крестил 17 человек. Так в Малоярославце образовалась церковь крещенная Духом Святым. И тут же милиция пошла по нашим следам. И когда мы собирались, они приходили, переписывали нас.

Причиной моего второго ареста послужил брак Владимира Григорьевича с Ольгой Захаровой. Брак совершали в Калуге, из Москвы и Малоярославца приехала церковь, и стали их сочитывать. Приехала милиция и КГБ, хотели нас разогнать и не дать совершить бракосочетание. Но мы проводили собрание и не разошлись. И мы действительно провели там бракосочетание. Собралось много народа, гостей.

Вам нужно сегодня ободриться, выслушать нас, и взирать на кончину тех, которых уже нет, они пронесли эту славную Божественную жизнь и проповедь Евангелия. Им можно подражать, как Апостол Павел пишет: «Подражайте мне, как я Христу», который пошел на Голгофу, дал Себя распять, дал возможность забить в Его руки и ноги гвозди. Мы взираем сегодня на начальника и совершителя веры, подражаем Ему во всем. Пусть нас Господь в этом отношении благословит. Мы вас не пугаем, но мы вам открываем, что было, что сегодня есть и что еще будет.

11 августа 1974 меня снова арестовали, осудили на три года и отвезли в Пензенский лагерь. Но прежде чем я попал на суд, меня отвезли в Институт судебной медицинской экспертизы имени Сербского для обследования, где я провел три месяца. После этого мне предписали: «подлежит суду», и отправили в калужскую тюрьму. Я отсидел последние два года, потому что 11 месяцев я был под следствием, и провел в институте Сербского.

И так я возвратился опять в Малоярославец. Церковь выросла. Мы вместе с Владимиром Мурашкиным три года еще поработали в церкви и решили открыть детскую воскресную школу. Он написал учение о том, как проводить уроки. Детей тогда было не много. Сейчас у нас 450 детей в церкви, а тогда было десять-пятнадцать. Нас за эту школу арестовали, а все пособия и литературу конфисковали. Приговорили к пяти годам каждого. Его отправили на северный Урал, а меня в столицу Коми, Сыктывкар и мы отбыли там по пять лет за то, что проповедовали Слово Божие и за то, что решили учить наших детей. Они тогда сказали: «Это неслыханная дерзость, учить детей! Кто вам разрешил? Закон не позволяет!»

Когда в райисполкоме говорили мне: «Ты ходишь по нашей земле», я отвечал: «Нет-нет, вы не читаете Библию. Господня земля и что наполняет ее». Мы говорили, что они неправильно мыслят: «Вы — инакомыслящие, есть Бог живой, а вы говорите, что Бога нет».

Сегодня с нами этого уже нет. Нам нужно проповедовать слово Божие этому городу. Объединяться в единстве духа, союзе мира и решать: как же нам идти дальше завоевывать и спасать души. Каждый из вас может очень много сделать. Вам нужно помолиться Господу и сказать: «Господи! Для чего Ты меня крестил Духом Святым? Что я должен делать?» Но ваши пасторы знают, что им нужно делать. Они вас собирают, вам проповедуют. Вы их слушаете. А вообще-то каждый из вас также священник, который может точно так же пойти куда-то, в какое-то место, проповедовать Слово Божие, организовать церковь, проповедовать в ней, а потом ее расширить больше, чтобы в городе Москве и Московской области было тысяча церквей.

У нас в Малоярославце есть центр реабилитации. К нам приходят алкоголики, наркоманы. Некоторое время они слушают слово Божие в нашем собрании. А Слово живое и действенное, оно проходит во внутренность их, касается разума. Они получают помазание свежим елеем. И смотришь, они просят уже крещение водное и крещение духовное. И так приятно смотреть на этих людей!

Как чудесно, что духовно мертвые люди становятся живыми людьми

И. П. Федотов Нач. Епископ ОЦХВЕ г. Малоярославец