Регина Дубовицкая: «Я благодарна своим артистам — они меня спасли»

Бессменная ведущая «Аншлага» рассказала в интервью о том, как создавалась программа, о женской дружбе и о просьбах об автографах в… реанимации.

— Отлично помню тот солнечный октябрьский день, когда меня, еще девчонку, приняли внештатным корреспондентом на радио. Иду по Костроме, где жила с родителями, окна во всех домах распахнуты, и оттуда несется волшебный аромат яблочного варенья. На плече у меня висит репортерский магнитофон весом 9 кг, а я тяжести не замечаю — гордость распирает и душа поет: «Я на радио! Какое счастье!»

С девятого класса точно знала, что буду журналистом. В то время на журфак принимали лишь с двухлетним стажем по специальности. Но откуда ему взяться у вчерашней школьницы, если без профильного образования невозможно устроиться на работу? В общем, замкнутый круг.

Помог папа — привел за руку к своим знакомым в газету «Костромская правда». Дня через три идем с коллегой по городу и встречаем его хорошую знакомую — Светлану Георгиевну Степанову из местного радиокомитета. Коллега, кивнув на меня, сказал: «Вот эта девочка хочет стать журналистом. Может, попробуешь ее у себя на радио?» Та легко согласилась и велела прийти завтра. Ей-богу, не помню, что же такого особенного я увидела в редакции костромского радио, но вышла оттуда с твердым убеждением: газета мне не нужна — радио и только радио!

Учили меня по ходу дела, загрузив по полной. В том же году я поступила на заочное отделение Пятигорского педагогического института иностранных языков. А спустя несколько лет из-за проблем с папиным здоровьем нашей семье пришлось переехать в этот город.

— У меня хорошая семья — грех жаловаться. Но я никогда не могла себе позволить провести с мужем и ребенком столько времени, сколько хотела. Фото: Арсен Меметов

— Регина, такое ощущение, что все у вас складывалось легко и непринужденно. Сразу после окончания института вы вдруг оказались в Москве, на Всесоюзном радио, и попали в одну из самых популярных программ тех лет — «С ­добрым утром!». Трудно было пробиться?

— Все само собой произошло. На четвертом курсе я вышла замуж и через год, защитив диплом, переехала в Подмосковье, в поселок Менделеево, к мужу. Юра работал во ВНИИ физико-технических измерений. Он и до сих пор там. А у меня все получилось как в сказке. Пришла в отдел кадров Всесоюзного радио, сказала, что хотела бы работать в детской редакции, а в ответ услышала, что пока вакансий там нет, но мне могут предложить должность младшего редактора по письмам в отделе сатиры и юмора передачи «С добрым утром!».

Конечно, я согласилась: «С добрым утром!» слушал весь Советский Союз. Аналога ей сегодня нет. Из детства помню такую картинку. В воскресенье в 09:15, когда из радиоприемников раздавались характерные позывные «С добрым утром!», открывались форточки во всех квартирах нашего трехэтажного дома и неслись голоса: «Домой! Райкин выступает!»

Мне сильно повезло: коллектив оказался доброжелательным и профессиональным — там и начались мои университеты! Все для меня было внове, все незнакомо и непонятно, но коллеги были людьми отзывчивыми, дружно бросались на помощь. Каждый день к нам в редакцию приходили ведущие артисты кино и театра. Представляете, что чувствовала я, провинциальная девчонка 22 лет, видя вблизи живого Миронова, Папанова, Плятта, Табакова, Юрия Яковлева? Тогда в театрах платили мало, а на радио — очень даже прилично. Вот все они и подрабатывали — читали для нашей программы рассказы Зощенко, Аверченко, современных авторов. После записи актеры спускались с десятого этажа к нам на пятый, и мы все вместе шли в нашу знаменитую столовую, где цены были именно столовскими, а блюда — ресторанными. Ели, артисты травили байки.

Кстати, посадили меня за письменный стол… Владимира Войновича! Он был редактором «С добрым утром!» задолго до меня. В мои обязанности входило читать присылаемые в программу произведения молодых авторов, слушать кассеты с записями неизвестных исполнителей и среди всего этого искать золотые зерна.

— Наверняка тысячи людей писали вам на радио письма, звонили, умоляли дать шанс?

— Да, и сейчас на «Аншлаг» приходят, пишут, присылают тексты, диски, (а раньше — кассеты) и просят дать шанс. Каждую неделю мы получаем порядка 15 бандеролей. Хорошо, что у меня есть редакторы, а то приходилось прослушивать и просматривать все самой.

Как-то мы в передаче объявили конкурс на лучший туристический рассказ. Письма шли мешками в буквальном смысле слова! Именно тогда я откопала очень смешной рассказ Вити Коклюшкина. Позвонила ему, пригласила в редакцию. Он пришел в пальто до пят, высокий, застенчивый… Кажется, он дворником работал, а в свободное время писал юморески.

— Также в вашей редакции появились и другие ныне известные артисты: Геннадий Хазанов, Владимир Винокур, Ефим Шифрин…

— С Винокуром мы познакомились году в 1975-м через Юру Маликова, руководителя знаменитого ансамбля «Самоцветы». Юра сказал, что у него в группе новый мальчик, делающий прекрасные пародии, — дескать, не посмотришь ли? Спустя пару дней в редакции возник молодой человек с двумя коробками кассет в руках. Говорю: «Ну, давайте послушаем ваши пародии», ставлю протянутую им кассету в магнитофон, а оттуда несется: «Каховка, Каховка, родная винтовка…» — «Что это?!» — спрашиваю. «А это песни советских композиторов». — «Извините, — говорю, — Юра Маликов мне сказал, что вы делаете пародии. А что в другой коробке?» — «Да так, ерунда», — отвечает, смущаясь, Винокур. Я говорю: «Ладно, ерунду послушаем». Ставлю кассету, а там шлягер тех лет — «Свадьба» в ­исполнении ­Муслима ­Магомаева. ­Честное слово, я не сразу поняла, что это поет не Магомаев, а мой гость. Разумеется, с таким талантливым пародистом мне захотелось работать. Но как? У него же ни одного готового номера! И тут он мне сообщает, что его друг, бывший студент строительного института, кавээнщик со стажем, наверняка поможет — напишет номер специально для него. Друга звали… Леня Якубович, и они вместе с Марком Спиваком писали юмористические миниатюры. За пару недель текст был готов, одну из фраз вы, конечно же, знаете: «Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет».

Оставалось сыграть этот номер на публике, но где ее взять? И снова помог Якубович. У Леньки нашлись знакомые в Министерстве высшего и среднего специального образования. Приезжаем туда в обеденный перерыв и начинаем бегать по этажам, просить сотрудников поменять обед на «концерт» молодого пародиста. Человек пятьдесят согласились. Володя показал все что мог: и новый пародийный номер исполнил, и анекдоты рассказал, и песни спел. Народ был в восторге. После эфира передачи «С добрым утром!» Винокур проснулся знаменитым.

Такое же четкое попадание случилось еще раз — с Владимиром Данильцом и Владимиром Моисеенко. Помните? «Кролики — это не только ценный мех…»

— Конечно. В жизни актера он играет огромную роль. Случайно попав к нам на передачу «С добрым утром!», человек в мгновение ока мог стать известным. Сразу следовало приглашение на телевидение — и пошло-поехало. Так произошло и с Шифриным. Если память не изменяет, я увидела его на Московском конкурсе артистов эстрады. Понравился, пригласила в нашу программу «С добрым утром!». Он мнется, не соглашается. А потом признается, что боится: мол, его из всех телеэфиров почему-то вырезают. Но у нас с ним все получилось, и скоро Ефим стал любимцем публики.

— После аварии мои артисты навещали меня каждый день, старались отвлечь. Слева направо: Виктор Коклюшкин, Клара Новикова, Ефим Шифрин, Регина Дубовицкая, Владимир Данилец, Владимир Моисеенко (гастроли «Аншлага», 1990). Фото: Из личного архива Регины Дубовицкой

— Никто не пытался к вам по знакомству пробиться? Не звонили чиновники высоких рангов, не просили за сына или племянника?

— Нет, такого не было. Да это и невозможно. Предположим, я выпустила бы кого-то в эфир по блату. Но он же должен иметь успех у зрителя. Иногда случалось, что я выпускала в концерте какого-нибудь молодого артиста, способности которого сама оценивала на четверочку с минусом. И по реакции зрителей понимала, ошибочно мое мнение или нет. Но без ложной скромности скажу: ошибаюсь я редко. К сожалению, чаще бывало так, что артист, ярко выступив с одним номером, не мог сделать второй — сдувался. Просто актерских способностей для эстрады мало. Надо самому уметь и костюм удачный найти, и номер поставить, и с автором сработаться, а для начала его найти!

— Как родилась идея знаменитого «­Аншлага»?

— На телевидение меня приглашали давно, но я отказывалась — не видела смысла уходить с радио. Но в 1987 году с началом перестройки телевидение пошло вдруг вперед быстрыми шагами, многое стало возможным, а радио продолжало топтаться на месте. Ничего не менялось, все по старинке: и это нельзя, и то невозможно. В общем, я с радио слиняла.

Сейчас это звучит практически неправдоподобно, но одобрение идеи «Аншлага» я получила за пять минут! На тот момент на телевидении существовала единственная юмористическая программа «Вокруг смеха», главные герои которой были писатели-сатирики. Я же предложила сделать акцент на артистах, как это было на радио.

Утром написала заявку на новую программу, в обеденный перерыв перешла по подземному переходу из своего корпуса в телевизионный и отдала бумагу на подпись. При мне ее и подписали. Пока шла обратно, телевизионное начальство позвонило моему — чтобы отпустили.

Если бы я знала, с чем мне придется столкнуться на телевидении, то, честное слово, вряд ли рискнула бы туда сунуться.

Не хочу никого хаять, но жизнь на телевидении идет по своим собственным законам и правилам, в которых порой трудно разобраться. К примеру, если на радио при малейшей трудности все начинали помогать, то здесь, к сожалению, по-другому. Короче, через полгода мне страшно захотелось все бросить и вернуться в знакомую радийную обстановку. И ушла бы, будь у меня другой характер. Но сдаваться не в моих правилах. Постепенно привыкла, приноровилась, разобралась…

Морально поддерживало то, что с артистами работалось легко — всех их знала много лет. И тем не менее «Аншлаг» рождался трудно, я не сразу нащупала верный формат. Скажу не для красного словца, а как было на самом деле. На работе приходилось и до сих пор приходится сидеть безвылазно. Писать сценарии, затем снимать, монтировать. Обычно в месяц у меня бывает один-два выходных — и так на протяжении всех 27 лет.

— Появившись на экране, вы мгновенно стали популярной. Как отреагировали на это?

— Закружилась ли от этого моя голова? Нет, не закружилась. По одной причине: я была уже взрослым человеком с большим опытом работы на радио и не стремилась к собственной популярности. Я просто старалась делать программу, которая пришлась бы по душе зрителям. Но поскольку «Аншлаг» показывали часто, меня действительно стали везде узнавать. Как ни странно, не внешне, а по голосу. До сих пор стоит открыть рот, как люди начинают улыбаться: «Ой, Регина, это вы?!» Причем Региной меня называют и пятилетние дети.

— Наверняка к вам подходят не только за автографом, но и за тем, чтобы критически высказаться, обвинить «Аншлаг» в пошлости и безвкусии?

— Нет, никто из зрителей мне такого никогда не говорил. Другое дело, что пишут разное. Но за 27 лет я ко многому привыкла, научилась на неконструктивную критику не реагировать. Хотя, не скрою, бывает обидно. Впрочем, эстраду как жанр в нашей стране всегда гнобили. Но у меня одна задача — создать зрителю хорошее настроение. «Аншлаг» многим помогает в наши нелегкие времена на час-полтора забыть про проблемы.

Знаете, Москва — это не Россия. Вы не представляете, какой популярностью пользуется передача в регионах! Наши артисты там кумиры. «Аншлаг» любят разные люди — и совсем простые, и с тремя университетами. Но самый строгий наш критик — мама Винокура, Анна Юльевна! Она бывает почти на всех больших съемках, а после каждого эфира, когда еще идут титры, звонит мне и разбирает, что понравилось, а что нет. К ее словам я прислушиваюсь, потому что она объективный зритель и в ее критике всегда есть разум­ное зерно.

— Регина, в вашей команде много лет был Михаил Евдокимов. Правда, что вы были настоящими друзьями?

— Евдокимов — это отдельная история в моей жизни. (С грустью.) Яркий, талантливый человек! Жаль, что так мало успел сделать. Наше знакомство было странным. Кто-то мне рассказал, что в Московской областной филармонии появился способный пародист. Я начала его разыскивать — на это ушло много времени. Как потом выяснилось, у Мишки в Москве не было жилья и он иногда ночевал на вокзалах. Наконец ему передали, что его ищет Регина. Приходит к нам в редакцию, я прошу: «Покажите, пожалуйста, ваши пародии». Молчит. А я знала, что его детство прошло в алтайском селе, в Москве он недавно. Думаю, ну стесняется, наверное. Пытаюсь помочь: «Представьте, что это не редакция, а, скажем, Театр эстрады. С какого номера начнете выступление?» И слышу в ответ: «А я в Театре эстрады никогда не выступал». — «Ну ладно, — говорю, — пусть это будет ваш деревенский клуб. Что вы покажете землякам?» А он в ответ: «А что им показывать? Они и так весь мой репертуар знают».

Я решила, что он надо мной смеется, и сильно разозлилась. Спрашиваю: «А зачем вы тогда пришли, если ничего не хотите показывать?» И Миша после долгой паузы: «Чтобы познакомиться». Этот ответ окончательно вывел меня из себя. «Ну и как я вам?» — «Все нормально, — отвечает, — еще встретимся». Повернулся и ушел.

Он вообще был странноватым… Но мы действительно еще раз встретились и начали вместе работать. Сначала на радио, потом в «Аншлаге». Настоящая популярность к нему пришла после эфира нашей программы, когда показали номер про баню. «Иду из бани, никого не трогаю. Морда красная. » Не все знают, что автор текста сам Евдокимов. Поначалу этот монолог был раз в пять длиннее и особого успеха у публики не имел. Пришлось его перекраивать, сокращать, и когда на одной из съемок Миша прочел его обновленным, рухнули все — и зал, и артисты, а Миша Задорнов, с которым мы были в тот момент на сцене, и вовсе со стула сполз от смеха.

Вообще Евдокимов был поразительным. Вроде из деревни, но с природным тактом и интеллигентностью, благодаря чему быстро адаптировался к новым условиям. Как-то звонит: «Регина, я себе смокинг купил, приду на новогоднюю программу в нем». Представьте, смокинг сел на нем так, будто Михаил Сергеевич в нем родился!

Мне импонировало то, что Евдокимов не оторвался от своих корней. Первый раз мы оказались на съемках в его родном селе Верх-Обское в 1991 году. Мише было тридцать с хвостиком, а его все называли по имени-отчеству — настолько уважали. Спустя годы он нас с Винокуром просил, чтобы при посторонних не звали его Мишкой.

— Евдокимов — это отдельная история в моей жизни. Яркий, талантливый человек! Жаль, что так мало успел сделать. С Михаилом Евдокимовым «Аншлага» в селе Верх-Обское (1990-е). Фото: Из личного архива Регины Дубовицкой

— После того как Михаил занялся политикой и ушел с эстрады, вы встречались?

— Мы не общались почти два года. Я была категорически против того, чтобы он шел в политику, и прямо ему об этом говорила. Он был взрывным, резал правду-матку в глаза, не думая, кто перед ним. Я пыталась его ­переубедить, но если он что-то для себя решил, то все!

Он позвонил мне за пару дней до гибели. Тогда в эфир вышел повтор программы «Аншлаг» на Алтае», а до этого мы с ним несколько лет не разговаривали. Но пообщаться не получилось: я была в Бресте на съемках, а мобильный оставила дома. Когда вернулась, муж рассказал о звонке. И буквально в тот же день случилась трагедия — Миша разбился на машине.

Звоню Винокуру, он говорит, что отменил концерты, чтобы успеть на похороны. Так мы все — Винокур, Новикова, Лещенко, Маршал, продюсер «Аншлага» Саша Достман — полетели в Верх-Обское. Туда многие артисты приехали проводить его в последний путь.

— После гибели Михаила вдруг нашлись какие-то его жены, внебрачные дети…

— На счет этого ничего интересного поведать не могу, потому что знаю только одну его жену и дочку. Кроме них он меня ни с кем не знакомил. Когда он появился в команде «Аншлага», я начала расспрашивать его про семью. И он сказал так: «Есть жена Галя, я за ней как за каменной стеной». Ну, Мишаня сам крупным был, и я представила эту Галю, за которой он как за стеной, как мощную женщину. Но она оказалась молодой и хрупкой. (С улыбкой.)

Между прочим, первую их квартиру в Москве получила Галя, а не Миша! Она работала в системе ЖКХ, и ей выделили маленькую «двушку» в хрущевке. Помню, как я приехала на новоселье, а по всей квартире разбросаны матрасы — просто какой-то Дом колхозника! «Это все мои ребята приехали из Верх-Обского», — сообщает Мишаня. «А что, нельзя было в гостиницу?» — интересуюсь. «Какая гостиница?! Они же ­друзья!» И потом они всегда, приезжая в Москву, селились у Миши. Там была дружба настоящая, без дураков.

— После смерти Михаила вы не общаетесь с Галей?

— Общаюсь, конечно. Их с Мишей внука зовут как дедушку — Михаил Сергеевич. Ему сейчас лет пять-шесть. Внешне мальчишка похож на Мишаню. Говорит, что артистом быть не хочет.

— В 2007 году вам тоже пришлось пережить аварию, в которой вы едва не погибли. Вместе с Еленой Воробей ехали в Черногории на автомобиле, управляемом водителем-наркоманом. Правда, что врачи предрекали вам потерю подвижности?

— Когда меня перевезли из Черногории в Москву, врачи прогнозировали, что вряд ли я когда-нибудь смогу передвигаться без костылей. Благо сообщили они это не мне, а моим близким. И артисты были в курсе. Они навещали меня каждый божий день, старались отвлечь, загружали своими несуществующими проблемами. А я мало что соображала и воспринимала все всерьез. Но именно благодаря этому поневоле подтягивалась, приходила в чувство.

Кстати, первым, еще в реанимации, меня навестил Винокур. Вспоминаю, как сквозь мое мутное сознание пробился его жизнерадостный голос: «Чего ты лежишь, девушка? У меня же скоро юбилей, надо же что-то делать!» И я начала лихорадочно соображать: действительно, как же так! Пора готовиться, а я разлеглась. Так вот, Винокур, по сути, стал моим психотерапевтом.

Там же, в реанимации, вышла смешная история. Услышав его голос и поняв, что Регина, к которой тот пришел, это Дубовицкая, мой товарищ по несчастью, дядька с соседней койки, вдруг воскликнул: «Регина, не могли бы вы дать мне автограф?!» Меня такой смех разобрал. Но скажу вам совершенно серьезно: своим артистам я бесконечно благодарна — они меня спасли.

Авария произошла в начале мая, а в начале декабря мы снимали новогодний «Аншлаг» в концертном зале. Мне надо было выйти к зрителям. Но как? В праздничный день только дамочки на костылях не хватало. Меня посадили за кулисами на стул, а когда пора было выходить на сцену, помощник забрал костыли, помог встать и сделать первый шаг. Выхожу и вижу, что до микрофона шагов двадцать. А мне и пару-то трудно сделать… Но не зря говорят про целительную энергию сцены: и до микрофона дошла, и обратно вернулась — не завалилась. Врачи, которые увидели эту программу в эфире, не поверили своим глазам.

Про то, что у меня было сломано все что только можно, я узнала спустя много лет. Потребовались рентгеновские снимки, я принесла в больницу целый ворох, и пока доктор их рассматривал, брови его медленно ползли вверх. Но, слава Богу, все позади.

— Мы все про работу, но ведь есть люди, которые долгие годы мирятся с вашим вечным отсутствием дома. Признайтесь, вы никогда не стояли перед выбором: семья или карьера? Юрий не выдвигал претензий, не требовал большего к себе внимания?

— Ну, терпит, терпит он меня. А что делать? К счастью, Юра не работает на телевидении, иначе совершенно точно я не была бы за ним замужем. Это же ужас — прийти домой и опять обсуждать творческие вопросы. Муж занимается физикой, и ему этого достаточно. Его прекрасно знают в научных кругах. И там я просто Регина — жена Юрия Никитича Айвазяна.

Как-то на съемках в Иваново ко мне подошли с вопросом: «Почему ваш муж постоянно перекрашивается?»

Я растерялась: Юра никогда не красил волосы. Оказалось, речь о Винокуре. Много кого мне приписывали в мужья!

Юра — умный человек и никаких ­претензий по поводу моей работы не предъявлял, прекрасно понимая, что все равно я буду этим заниматься. Бесполезно вообще что-либо требовать от меня и тем более запрещать.

Конечно, все мужчины хотят внимания, и Юра не исключение. Но если он меня когда-то выбрал, то наверняка я его устраиваю. Между нами никогда не было конфликтов по поводу моей занятости, хотя осознаю: жизнь со мной нелегка. Когда все нормальные люди ложатся спать, у меня начинается бурное общение по телефону.

У артистов рабочий день заканчивается не раньше 11 часов вечера, соответственно все звонки начинаются ближе к полуночи. Кто-то звонит рассказать, как прошел концерт, что в новом номере не получается. Да мало ли что! Я и сама им звоню. Особенно накануне съемок «Аншлага» — с каждым из них надо по десять раз проговорить, что требуется. Или в два часа ночи мы с Кларой Новиковой можем зацепиться языками и болтать до утра про все на свете — про эстраду, тряпки и детей.

— Ваше судьбоносное знакомство с Юрием произошло в поезде. Чем вам, 18-летней девушке, понравился молодой человек, что вы так быстро выскочили за него замуж?

— Я не помню, сколько лет мне было точно — 18 или 19… У меня с цифрами плохо. Я даже год нашей свадьбы не назову. А познакомились мы действительно в поезде, следовавшем по маршруту Пятигорск — Сочи. Я ехала к бабушке в Сухуми, он — в Сочи. Чем ­поразил? Да не знаю… Чувство юмора понравилось — это точно. Но мы не быстро поженились — года, наверное, через три, когда я училась на четвертом курсе. В июне получила диплом, а в августе родила Илону, и мы переехали к Юре в Менделеево, где он уже обосновался, получив работу во ВНИИ. Чуть позже перевезли моих родителей и поселили их по соседству. Они и помогли растить дочку. Я им бесконечно доверяла: раз меня сумели воспитать, почему же с внучкой не справятся? Да и Юра был рядом, ходил, к примеру, на все родительские собрания, я ни разу в школе не была. Бабушка из меня получилась куда лучше, чем мама. (С улыбкой.)

— Между мной и мужем никогда не было конфликтов по поводу моей занятости, хотя жизнь со мной нелегка. Когда все нормальные люди ложатся спать, у меня начинается бурное общение по телефону. Фото: Арсен Меметов

— Дрогнуло сердце, когда узнали, что внучку назвали Региной?

— Ее родители настолько долго выбирали девочке имя, что мне хотелось одного: поскорее бы остановились хоть на каком-то. Сейчас Регине 16 лет, она учится в десятом классе и пока выбирает будущую профессию, разрываясь между страстью к писанине и любовью к животным. Подумывает о ветеринарной академии или о журфаке. Посмотрим, что выберет в итоге. Несмотря на то что я всю жизнь с головой погружена в профессию, у нас очень хорошие отношения — и с Региной, и с Илоной. Внучка приезжает к нам каждую субботу и остается до понедельника. Пока я готовлю, сидит рядом, что-то рассказывает.

— Внучка Регина выбирает будущую профессию, разрываясь между страстью к писанине и любовью к животным. (2012). Фото: Из личного архива Регины Дубовицкой

— Новый год вместе будете отмечать?

— Дело в том, что у меня день рождения 31 декабря. Смешно, правда? В детстве мне не нравилось, что всем детям дарили подарки и на Новый год, и на день рождения, а мне — лишь один! 31-го мы непременно соберемся узким кругом дома, я буду выжата как лимон, потому что только закончу монтаж «Старого Нового года с «Аншлагом». Но все равно встану к плите, наготовлю чего-нибудь вкусненького.

— Неужели сами будете есть? Смотрю на вас — какая же вы стройная! Такая комплекция — подарок родителей или труд?

— Я всю жизнь сижу на диетах, поскольку не влезла бы в экран, если бы ела то, что хотела. Могу поделиться эффективным рецептом похудения, хотя что толку? Сколько раз рассказываю, но никто этого делать не хочет, зато все жалуются на лишний вес!

— Обещаю, читательницы «ТН» последуют вашему совету!

— Тогда так. Утром выпиваете стакан кефира и, если хотите, кофе без сахара. Из еды — кусочек цельнозернового хлеба, поджаренного в тостере, и три крупных плода кураги. Дальше кофе, кофе, кофе — сколько хочешь. И кефир, который я терпеть не могу, пол-литра-литр. Вечером снова ненавистный кефир, груша или яблоко. Есть хочется лишь первые полтора дня, а дальше мысли о еде уходят.

Дней через десять добавляю к кефиру овощной салат, но без картошки, и немного курицы. И так еще неделю. За две недели сбрасываю килограммов пять, хотя весов у меня нет. Сужу по своей любимой юбке. Когда она снова легко сходится на талии, все в порядке. Ну и, конечно, к диете прилагается каждодневная физкультура.

— Вы против кардинальных мер, таких как пластическая хирургия?

— Я только за. После Нового года сделаю что-нибудь обязательно и стану юной и красивой. Муж, правда, скажет, что я идиотка, но я уже все для себя решила.

— Вы довольны тем, что имеете?

— У меня есть близкая подруга, еще со школы. У нее чудесная семья, она замечательная мама двоих детей, при этом много лет преподавала в энергетическом институте. Как-то пришла к ней, а она мне говорит: «Регина, как я тебе завидую — у тебя такая интересная работа!» А я ей: «Ира, а я тебе как завидую — у тебя такая классная семья!» Женщине необходимо и то и другое. У меня тоже хорошая семья — грех жаловаться. Но я никогда не могла себе позволить провести с мужем и ребенком столько времени, сколько хотела. Как все соединить — и работу, и семью, — не знаю. Кому-то это удается, но не мне.

Родилась: 31 декабря в г. Шадринск (Курганская обл.)

Семья: муж — Юрий Айвазян, физик; дочь — Илона; внучка — Регина (16 лет)

Образование: окончила Пятигорский педагогический институт иностранных языков

Карьера: с начала 1970-х — редактор радиопередачи «С добрым утром!». С 1987 года — автор и бессменная ведущая программы «Аншлаг»