Как ИГИЛ стал настоящей медиаимперией зла

О том, что древняя Пальмира снова захвачена, одними из первых сообщали не сирийские и не западные СМИ. Главным поставщиком новостей о еще недавно освобожденном от террористов городе стало информационное агентство Amaq News, принадлежащее «Исламскому государству». Эта вылазка для террористов была важна не только с военной, но и с пропагандистской точки зрения. В мае в Пальмире, отбитой правительственными войсками, торжественный концерт давали музыканты Мариинки, а теперь в ней снова оказались те, кто взрывал стены древнего города. Еще раньше, пока к иракскому Мосулу, сердцу ИГ, стягивались коалиционные войска, по сайтам исламисто­в распространялась аудиозапись: «Эта битва и великий джихад, который сейчас ведет «Исламское государство», только укреп­ляют нашу твердую веру в промысел божий и уверенность в том, что все это лишь прелюдия к победе», – веща­л по-арабски мужской голос. Этот голос предположительно принадлежал лидеру ИГ Абу Бакру аль-Багдади. Он не выступал с речами больше года, но когда речь зашла о ключевой битве, в которой может решиться судьба ИГ*, пропаганда оказалась важнейшим инструментом. ИГ* стало не просто первой террористической группировкой, основавшей собственное квазигосударство, халифат. Его сторонники, осознав важность меди­а, первыми превратили исламистскую организацию в полноценную медиаимперию, использующую все доступные ­площадки и ­форматы. Эта империя построена на зверствах и потакании самым темным сторонам потенциальной аудитории. Хотя это феномен, теперь изучаемый философами и исламоведами, контент, который производит ИГ* и о котором идет речь в этой статье, нормальных людей может только отталкивать и ужасать. Но оттого не перестает быть феноменом.

Когда в 2014 году в Бразилии футбольные фанаты, желая узнать результаты матча, открывали в Twitter хэштег #WorldCup, то видели отрубленные головы иракских полицейских с комментарием сторонников ИГ*: «А это наш мяч. из кожы». (Орфография оригинала сохранена. – Прим. GQ.) Другой пример твиттер-активности исламистов – их топовый аккаунт ISILCats (уже заблокирован): на фото бойцы улыбались и позировали с котами-мяуджах­е­дами. Вместе с фотографиями котиков они ретвитили картинки с кишками врагов и счастливыми лицами вдов шахидов. Ирония не чужда террористам, как пример – иллюстрированный путеводитель Hijrah to the Islamic State. В духе путеводителя «Афиши» авторы поясняют, чтó взять из дома перед поездкой в Ракку и куда зайти в Турции накануне перехода границы с Сирией.

Троллинг в Twitter, аккаунты в «Одноклассниках», цитаты из Лени Рифеншталь и даже гангста-рэп – сторонники­ ИГ* первыми среди исламских экстремистов стали говорить с миром на единственном понятном большинству языке – языке поп-культуры.«Арабская молодежь буквально живет в сети – Facebook, Twitter и YouTube чрезвычайно востребованы. Поэтому многие ближневосточные политики уже отказались в их пользу от персональных сайтов. Часто власти обязывают имамов утверждать пятничные проповеди, поэтому те не могут оперативно отвечать всем вопрошающим. Так видеохостинги заполонили проповеди из подпольных мечетей», – рассказывает руководитель Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Василий Кузнецов. Специализация Кузнецова – политическ­ий ислам и его идеологическая трансформация. Востоковеда самого неоднократно пытались завербовать во время полевых исследований.

По-настоящему известным халифат стал в 2014 году. Медиацентр ИГ* «Аль-Хаят» позволил зрителям следить за моджахедами в режиме онлайн. До авианалета США 30 августа 2015 года им руководил сириец Абу Мухаммад аль-Аднани, глава пресс-службы ИГ*. У него вполне рутинная по ближневосточным меркам биография: воевал с американцами, отсидел, за его голову назначали награду в $5 млн.

По данным Центра по борьбе с терро­ризмом Военной академии в Вест-Пойнте, к моменту гибели аль-Аднани количество выпущенных медиацентром ИГ* роликов опустилось с 700 до 200 в месяц. Освободившуюся должность занял иракец Ваиль Адиль Хасан Салман аль-Файяд, получивший прозвище Абу Мохаммед аль-Фуркан (за руководство al-Furqān Media Foundation). Эта организация начала промоушен халифата еще в 2006-м, ­выпуская DVD, печатая листовки и плакаты. Но тогда пропаганда ИГ* была далека от нынешних масштабов.

В книге «Исламское государство. Армия террора» джихадисты, отвечая на вопросы авторов, постоянно повторяли, что учли ошибки предшественников и потому так мощно противопоставили свою пропаганду иностранным медиа: «Не слушайте, что говорят о нас, слушайте, что говорим мы». Профессор Василий Кузнецов выделяет не­сколько наиболее популярных видео­жанров ИГ*, дополняющих друг друга: проповеди религиозных авторитетов, бодрые и полные оптимизма зарисовки с войны и приветы соратникам.

«Видеоприветы соратникам на родине, угрозы сионистам и вашингтонским «крестоносцам» – давний жанр. Он по-прежнему возбуждает значительную часть арабской публики, но ИГ* первым смогло в нужной пропорции смикшировать религиозный пафос и стрелялки под религиозные напевы», – утверждает востоковед.

Наказы распространяются в том числе через закодированное приложение для обмена аудиосообщениями Zello. Когда начались блокировки в Facebook и Twitter, для коммуникации с новообращенными пропагандисты ИГ* стали использовать онлайн-сервис Ask.fm, через который московские подростки обычно спрашивают друг у друга про всякие пошлости. Затем ИГ* перешло в «Одноклассники» и «ВКонтакте», в которых на официальных страницах муниципалитетов халифата педантично сообщается об успехах: вот казнены враги Аллаха, вот молодежь радуется Рамадану, вот выдавили шиитов, вот открыли киоск с мороженым. Когда российские соцсети стали блокировать эти аккаунты, исламисты перебрались в Telegram.

ПИАР НА КРОВИ

До распространения интернета террористы вербовали соратников вживую, подлавливая их после пятничн­ых молитв в мечетях. Первый джихадистски­й сайт под названием «Исламский медиацентр» появился в 1991 году, и лишь спустя пять лет исламисты завели еще один. Страничку Azzam.com назвали в честь Абдуллы Аззама, наставника бен Ладена. Сайт открыл студент лондонского ко­лледжа Бабар Ахмад, решивший увековечить погибших моджахедов Боснии, Чечни и Афганистана. Власти заблокировали портал в 2001 году – после атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке. Бабар не растерялся и основал одноименное издательство. Свое существование оно прекратило в 2013 году, когда Бабара Ахмада из Великобритании экстрадировали в США, где осудили за поддержку терроризма.

На смену Azzam.com пришел проект «Аль-Каиды»* As-Sahāb. Дебютной работой стала съемка подрыва американского миноносца в Йемене. «В отличие от ИГ*, усилия бен Ладена не были направлены на тотальное насилие. Если сравнивать террористическую деятельность с кинопроизводством, то «Аль-Каида»* снимала редкие блокбастеры. ИГ* же перешло к массовым сериалам», – рассказывает исследователь Кузнецов.

«Исламское государство», в отличие от предшественников, использует всю мощь современных медиа. «Ребята из северокавказских лесов гордо рапортовали, что готовы держать оборону против ядерного зверя, но у них был лишь сайт «Кавказ-центр», который стилистически застрял в 1990‑х. Приходилось буквально неделям­и дожидаться сводок об успешных операциях. «Аль-Каида» – это простые трудяги джихада, перед которыми ставили­ камеру, и они вели долгие разговоры на арабском языке. Позади диктора сидели хмурые мужчины: поглажи­вали бороды, сурово смотрели в камеру. Никакого динамизма!» – вспоминает пресс-секретарь Ассоциации русскоговорящих мухаджиров (переселенцев) в Турции Салман Север. В прошлом он координатор «Национальной организации русских мусульман» и амир «Джамаата русских мусульман Петроград­а». В Турцию пере­ехал после уголовного дела за статью об исламе и «приморских партизанах».

В декабре 2014 года директор ФБР Джеймс Коми заявил, что террористы ИГ* вещают на 23 языках. Крестьянин в Кашмире и потомок мигрантов в Брюсселе оперативно получают на понятных им языках одну и ту же информацию от Amaq News Agency, того самого, которое опережало официальные СМИ с новостями о Пальмире. Предоставив аудитории регулярный поток информации в любых доступных формах, халифат в самом деле смог ­состязаться с западными медиа.

РЕАЛИТИ-ШОУ

«Во имя Аллаха, благословение пророку Его. Мое сообщение братьям по халифату: советую всем вам бояться Бога», – говорит бородатый юноша в кожанке и черном берете а-ля Че ­Гевара. Камикадзе садится в набитый взрывчаткой броневик, просит передать привет матери. Соратники подбегают проститься и следом едут на задание. Трогательная сцена прощания и следующая за ней стычка с курдскими ополченцами в марте 2015 года под Мосулом должны были стать частью очередного агитационного ролика. Но что-то пошло не так. Камера на шлеме игиловского автоматчика зафиксировала не очередной красочный бой в духе «Матрицы», а ­прифронтовую неразбериху и бесславную ­гибель оператора.

Как и в фильмах «Мой личный штат Айдахо» и «Человек дождя», герои джихадистского роуд-муви все время находятся в пути и испытывают себя. Выбранный ИГ* жанр стал классическим примером того, как поп-культура легко объединяется с религиозным фундаментализмом. Усилия агитаторов не проходят даром: их ролики понятны широкой аудитории и по-прежнему набирают сотни тысяч просмотров, даже несмотря на блокировки.

ИГ* нельзя назвать первопроходцами war porno, в котором снятый в HD шутер очаровывает развалившегося на диване зрителя, вынужденного подавлять свою агрессию. Первыми GoPro-камеру прицепили к шлемам американцы во время иракской кампании – прежде всего они хотели задокументировать собственную удаль. Обывателям понравилось, и в итоге такие трансляции с полей боевой славы американского оружия стали восприниматься как продолжение спилберговского «Спасти рядового Райана». Почти по той же схеме популярность обрел четырехсерийный агитационный фильм ИГ* «Звон мечей». Его боевики обнародовали за две недели до наступ­ления на Мосул. На протяжении часа террористы то с помпой врываются на базы противника, то метко подрывают машины, то убивают одетых в оранжевые робы европейцев, то расстреливают вероотступников, поправляя выбившиеся из-под арафатки кудри. Самые «удачные» моменты показывают в рапиде. Вот квадрокоптер взмывает ввысь, демонстрируя панораму боя, потом операторская восьмерка, монтажная вставка и затемнение. Усилия режиссеров из ИГ* видны. Например, казнь солдат сирийской армии в 2014 году снимал десяток ­операторов.

И пропаганда работает. Именно из-за «Звона мечей», заявил телеканалу «Аль-Джазира» экс-советник по обороне Ирака Муваффак аль-Рубаи, 30 тысяч солдат в июне 2014 года без боя оставили мегаполис, побросав оружие. Штурм города сопровождался инфобуре­й в Twitter: 40 тысяч твитов под хэштегами #AllEyesOnISIS и #Iraqwar рапортовали об успехах халифатчиков. Они называют это твиттер-бомбами.

ЗРИТЕЛИ

«Жуткие сцены казней и разрушений и есть именно то, что ИГ* использует для привлечения сторонников», – заявил­а в интервью NBC директор SITE Intelligence Group Рита Кац, которая занимается аналитикой в сфере экстремизма. Вместе с тем Салман Север отмечает, что «среди серьезных пацанов не принято говорить, что мультик зацепил». «Но я могу точно сказать, что люди обратили внимание на сочную картинку, сделанную как боевик», – добавляет он.