Сибирские жемчужины. Абалак, Тобольское чудо, Декабристы, Николай 2, мамонты.

Покоритель Сибири, объединивший два великих народа – татарский и русский – Ермак Тимофеевич. Русский поэт, автор известной сказки – Петр Павлович Ершов. Эти два известных имени связаны историей Тобольской земли. Верой и доблестью небольшой казачьей армии под предводительством Ермака удалось покорить многотысячное войско хана Кучума. Сибиряк Ершов написал малоизвестную поэму «Сузге» о трагической судьбе славной царицы, жены хана. Эта поэма – о величии и русского, и татарского народа…

Могила Петра Павловича Ершова находится на Завальном кладбище в Тобольске.

В Абалакском мужском монастыре, что на берегу крутого берега славного Иртыша, есть храм Марии Египетской. Храм ещё в процессе реконструкции, но мне посчастливилось с благословения ненадолго зайти и посмотреть роспись на стене. В Тобольске есть школа иконописи. Из 15 поступивших учениц выпускаются три-четыре – не каждому дано создавать иконы. Чтобы написать задуманный образ необходимо послушание и благословение. Всё очень строго. Поэтому настенные канонические картины получаются живыми, одухотворёнными с божественной энергетикой. Роспись меня поразила необычными сюжетами: Кучум и Ермак на конях, видение Ермаку, история видения благочестивой вдовы, святые местных православных легенд. Всё выглядит объёмно, зримо, понятно. Исторические сюжеты, ставшие святыми легендами. На росписи стен можно смотреть долго, не отрываясь, как и на все произведения искусства.

Фото автора. Абалак

Комментарии:

В храме Пресвятой богородицы Абалакского мужского монастыря находится чудотворная икона Пресвятой Богородицы - Абалакская “Знамение”. Около иконы ощущается тепло – то ли от горящих свечей, то ли от энергетики молящихся… Во всяком случае, она вызвала в моей душе доверие…

Приложиться к такой святыне, закрыть глаза, прошептать заветные просьбы… Если искренне верить, то заступница поможет, непременно. Если в сердце просящего будет свет и добро…

По легенде больной человек, поверив в её силу, исцелился и остался жить в Абалаке. Это сказание легло в основу росписи храма Марии Египетской в этом монастыре. История жизни святой Марии– пример раскаяния после неправедного пути.

…Монастырская трапеза началась молитвой. Молодой серьёзный местный служитель профессионально прочитал молитву. Все паломники, повернувшись к образам в углу трапезной, повторяли за ним. Трапеза была простой, но вкусной – уха из свежей рыбы, жареная рыба, салат, компот, фрукты. Обед был завершён молитвой. Всё светло и душевно.

За воротами монастыря, внизу под берегом, как под горой, широко расстелил свои воды Иртыш. На крутом склоне берега рассыпались деревья. Широкая, раздольная красота!

5 июня 2011 года

Веков минувших боевая драма Не оставляет строгий Абалак: На росписях икон под сводом храма Российский сын по имени Ермак.

И здесь же рядом в православной нише Герой татарский - смелый хан Кучум. Его мятежный призрак ночью слышит Иртышских ветров придорожный шум…

О чём пытается сказать природа - О том, как в битвах самодержцу в дар Сроднил Ермак в Сибири два народа: Великих, мудрых - русских и татар.

Незримой птицей над Иртышской гладью Парит легенда в неземной тоске… Весной берёзовой зелёной прядью Вновь успокоилась душа Сузге…

Живет на свете Царь Кучум, и владеет он всей Сибирской землей, работает: пишет царские приказы, собирает дань, сам никому не платит. Богатый очень царь Кучум, всего у него вдоволь: и ожерелья драгоценные есть, и монисты, и меха. Есть у него две жены-красавицы, одна голубоглазая, другая черноглазая, Кучум жен любит, холит, лелеет, ни в чем им не отказывает. Однажды, когда царь отдыхал, пришла к нему черноглазая Сузге и, расхвалив царя и царские владения, попросила построить на берегу Иртыша палаты (город Сузгун), соорудить судно для прогулок по Иртышу и приезжать два раза в неделю к ней в гости в эти палаты. Кучум обещал всё исполнить. Так и сделал. Теперь царица живет в палатах на Иртыше, плавает по реке и принимает Кучума на своем ложе два раза в неделю. Царице прислуживают девы, охраняют солдаты. Но однажды она узнает от воеводы, что иноземцы напали на их страну, и ее муж отправился защищать свои владения. Каждый раз она получает все более безрадостные вести с поля боя. Однажды вечером пришёл к ней красивый, но очень хмурый молодой человек — ее брат Махмет-Кул и рассказал, что Кучум поспешно сбежал, а пришельцы теперь пируют на их земле. Махмет сказал, что враги боятся его больше, чем Кучума, и что он немедленно отправляется на защиту оставшихся земель. Но царица придумывает план. Предлагает она брату объявить себя царем и рассказать всем, что сидит он теперь в Сузгуне, а когда враг обложит Сузгун, придти на защиту с армией. Так и сделали. Царь Кучум в степях горюет о потерянной земле, а в его царских палатах пируют казаки во главе с Ермаком Тимофеевичем и вспоминают русского царя. Ермак говорит своим воинам, что им еще рано отдыхать, так как они взяли лишь Искер, а теперь им нужно взять и всю Сибирь. Он отправляет своего воеводу Грозу в Сузгун, чтобы взять Махмета-Кула. Казака по имени Кольцо Ермак оставил в Искере, сам же отправился с воинами на царя Сейдяка (это имя царя). На другой день все казаки с раннего утра отправились каждый в свою сторону. Ермак благословляет всех на бой. Сузге видит с крепостной стены, что к ее городу приближаются воины, и велит укрепить защиту. Семь дней их держат в осаде. Наконец Гроза пишет письмо Ермаку, в котором рассказывает о неудаче и о том, что Махмета они не видели, но думают, что он в крепости. Еще через три дня с поля боя Сузге приходит письмо о том, что казаки одолели войска брата, а самого Махмета-Кула взяли в плен. Царица волнуется и начинает думать, что же ей делать дальше, ведь последняя надежда на спасение — брат — теперь пленник. Сузге спрашивает своего воеводу, сколько они еще могут продержаться в осаде, тот отвечает, что будет защищать Сузгун до последней капли крови. Ермак тем временем отвечает Грозе, что Махмета нет в городе, а городом правит царица, и просит Грозу возвращаться в Искер, оставив Сузге ее город. Грозе стало стыдно, что он три недели боролся с женщиной, но так ее и не одолел. Тут к Грозе приходит старшина Сузге с сообщением от царицы, что они готовы сдаться при условии, что всех татар отпустят, дадут им судно и обиды чинить не станут. Гроза обещает выполнить все, но только если царица сдастся в плен. Старшина разозлился и ответил, что они никогда не отдадут свою царицу. Гроза сказал, что если татары вдруг передумают, пусть опустят полумесяц на башне. Старшина ушел, а к вечеру Гроза увидел, что знак спущен. Царица раздает свои богатства слугам, отпуская их, а всю казну раздает воинам. Отпустив всех, царица не спит всю ночь в тяжелом ожидании, плачет, просит прощения у Бога. На утро казаки с радостью входят в покоренный город. Только Гроза ищет царицу и не видит ее. Вдруг замечает её, сидящую у большого дерева, укрытую покрывалом, развевающемся на ветру. Гроза кланяется царице и обещает не чинить ей вреда, но ответа не слышит. Тогда он заглядывает в лицо царицы, откидывает покрывало и в ужасе отступает:

Матерь божия! Не сон ли Видит он? В лице нет жизни; Щеки бледностью покрыты, Льется кровь из-под одежды, И в глазах полузакрытых Померкает божий свет. «Что ты сделала, царица?» — Вскрикнул громко воевода, Кровь рукою зажимая. Вдруг царица задрожала, На Грозу она взглянула. Это не был взор отмщенья, Это был — последний взор!

Похоронив царицу «под наклоном пихт душистых», казаки отправились на Искер.

До присоединения Сибири к Российскому государству Абалак был татарским селением, название которого, предположительно произошло от имени татарского князя Абалака — сына сибирского хана Мара. При покорении Сибири Ермаком Абалак стал местом решающих сражений. В 1585 году отряд Ермака одержал победу под Абалаком над превосходящим его во много раз татарским войском. В краткой Сибирской (Кунгурской) летописи сообщается о явлении Святителя Николая Ермаку вскоре после битвы под Абалаком, в котором он возвестил, что этому месту суждено стать "жилищем Бога". В летописных источниках можно обнаружить упоминания о чудесных знамениях, неоднократно предвосхищавших появление на этом месте монастыря. В XVII веке в Абалаке поселяются русские. Со временем это место становится русским селом. В 1636 году в Абалаке жила бедная одинокая вдова по имени Мария. Ей неоднократно являлись знамения, в которых говорилось о том, что она должна поведать жителям Абалака о необходимости строительства церкви во имя иконы "Знамения" Пресвятой Богородицы, что в древнем Новгороде, с пределами — по одну сторону святителя Николая, а по другую преподобной Марии Египетской. Архиепископ тобольский Нектарий дал благословение на строительство церкви, в котором принимало участие много народу жившего в Абалаке и в Тобольске. В это же время к расслабленному крестьянину Евфимию приходит нищий Павел, и говорит: "Евфимий! В Абалаке строится церковь по велению Божию, во имя "Знамения" Богородицы, Святителя Николая и Марии Египетской. Дай обещание написать храмовый образ в эту церковь. Может быть Господь, по вере твоей и усердию простит тебя и освободит от болезни". После получения благословения архиепископа Нектария, образ был заказан Евфимием протодиакону тобольского Софийского собора Матфею, который в то время был одним из самых искусных тобольских иконописцев. Когда икона была написана, Евфимий получил чудесное исцеление, и сам понес написанный образ в собор для освещения. С тех пор жители Абалака и паломники неоднократно становились свидетелями исцеления тяжелобольных при помощи иконы Абалакской Божией Матери. Летом 1665 года в окрестностях Тобольска шли проливные дожди, грозившие стать причиной неурожая и голода. Тобольский архиепископ Корнилий послал священный собор в село Абалакское, откуда крестным ходом с 7 по 8 июня Чудотворная Икона была принесена в Тобольск. После состоявшегося молебна облака рассеялись и дождь прекратился. С тех пор, каждый год Чудотворная Икона Божией Матери приносится в Тобольск из Абалака в дни с 8 по 20 июня. После того, как в 1680 году деревянный храм в Абалаке сгорел, была заложена каменная соборная церковь "Знамения" Пресвятой Богородицы, строительство которой было завершено в 1691 году. В 1748-50 годах рядом со Знаменской церковью был возведен зимний храм Святителя Николая Чудотворца, а в 1752-90 годах построена колокольня с храмом преподобной Марии Египетской. В 1783 году возник Абалакский монастырь. Основанием к учреждению в Абалаке монастыря послужила Икона Божией Матери и идущие от нее чудотворения. На протяжении всей своей истории Абалакский монастырь являлся одним из важнейших духовных центров Сибири, привлекавшим к себе паломников из самых разных уголков России. В 1924 году после прихода советской власти обитель была ликвидирована. Лишь в конце 80-х годов ХХ века началось возрождение Абалакского монастыря, необъяснимая духовная сила которого в сочетании с удивительным природным ландшафтом его окружающим, продолжает притягивать к себе многих людей, исполненных духовной жажды.

Абалацкая “Знамение”, чудотворная икона Пресвятой Богородицы. Называется она так от с. Абалак Тобольской еп., при котором в двадцати пяти верстах от Тобольска с 1783 устроен монастырь. В царствование Михаила Федоровича, при Тобольском архиеп. Нектарии, на Абалацком погосте уединенно жила благочестивая вдова Мария. Спустя 50 лет после построения Тобольска, а именно в 1636, эта вдова, будучи в своей хижине, видела в тонком сне стоящий в воздухе образ “Знамения” Пресвятой Богородицы с изображениями на правой стороне свт. Николая Чудотворца, а на левой — прп. Марии Египетской и слышала голос, повелевавший объявить народу об этом явлении и сказать, чтобы построили на Абалацком погосте по правую сторону ветхой Преображенской церкви новую, во имя “Знамения” Пресвятой Богородицы, что в древнем Новгороде, с приделами по одну сторону свт. Николая, по другую — прп. Марии Египетской. Мария проснулась, но по своей робости никому не осмелилась сказать о том. Видение повторялось до четырех раз. Четвертое видение было столь знаменательно, что Мария уже не могла более скрывать. Она пошла из Абалака в Тобольск, и когда приближалась к самому городу по подгорью, то вдруг пред нею явился какой-то облачный столп и на столпе образ “Знамения” Божией Матери и образ прп. Марии Египетской, а свт. Николай как бы живой стоял на земле и гневно сказал ей: “Для чего ты медлишь объявить о видениях и повелениях народу? Если замедлишь, то будешь наказана расслаблением всего тела; если же объявишь и тебя не послушают, тогда не ты, а непослушавшие потерпят”.

Спасибо, Александр. Очень интересные факты. Приятно беседовать с очевидцем. Я была недолго в Тобольске и в этой теме поделюсь увиденным. Приятно продолжить с вами беседу.

Продолжу свои свежие наблюдения в тобольской поездке.

Около храма величественно раскинула ветви могучая лиственница, как символ стремления души к небу. Живописную картину несколько «приземляли» строительные материалы. В Иоанно-Введенском женском монастыре проводились ремонтно-строительные работы. В храме Иоанна-Предтечи матушка рассказывала историю монастыря. Меня привлекла икона Целительницы. Богородица снизошла и излечила больного мальчика! Пусть исцеление придёт ко всем больным детям! Об этом я подумала, приложив ладонь к светлому образу.

Около ворот монастыря разыгрался небольшой смерч, закружился конусом, чем привлёк внимание моего внука. К нашей паломнической поездке он отнёсся очень серьёзно. Знать историю родного края очень полезно подростку. Я думаю, эта светлая информация о духовной жизни Сибири упрочит в его душе гордость за свою малую родину – край Тюменский.

Не пролетела светлой птицей мимо, Шаги с небес её тихи, легки. Коснулась нежной святостью незримо Страдающего мальчика руки. Мать, что познала страх и боль потери, Слезами смыв печаль и кровь с креста, Несёт спасенье тем, кто ей поверил, Кто луч надежды видеть не устал…

5 июня 2011 Тобольск, Иоанно-Веденский монастырь

Иоанно-Введенский монастырь - одна из древнейших обителей Тобольской епархии, расположенной на правом берегу реки Иртыш, на уровне 6 верст выше г. Тобольска. История его началась в 1653 году, когда Архиепископ Симеон заложил на том месте церковь во имя Иоанна Прадтечи. С этого времени на этом месте был образован мужской монастырь. Особено важное значение имела эта обитель для сибирского церковно-общественного и миссионерского строя жизни по своему географическому положению, поместившись на горной части Иртыша, на земле татарского хана Кучума. Таким образом эта обитель служила оплотом от грабежей и насилия окружающих магометан. Так мужской монастырь продолжал свое существование до 1864 года, исполняя свое назначение и проливая блага просвещения среди окрестного населения. В этом году по представлению Епархиального начальства этот монастырь был обращен в женскую обитель, так как в г. Тобольске имелись мужские монастыри и не было женских.

Обитель освящена присутствием глубокочтимой народом чудотворной Почаевской иконы Божией Матери, спасшей г. Тобольск от губительной болезни холеры. В 1859 году на эту икону Тобольским купцом Неволиным выписана из Москвы новая серебропозлащенная риза весом 7 фунтов 26 золотых. Вторая досточтимая икона св. Иоанна, Предтечи Господня, по преданию, как и первая, ознаменована благодатными явлениями. Икона святителя и чудотворца Николая Мирликийского, писана в 1645 году своеручно архиепископом Герасимом и находилась в часовне. Икона Тихвинской Божией Матери - точный список с Чудотворной иконы в серебропозлащенной ризе, устроенной усердием игменьи Дорофеи. Икона святаго великомученика Пантелеимона, выписанная с Афона. Икона Казанской Божией Матери - блогословение епископа Ефрема. Икона Преподобного Сергия, игумена Радонежского - благословение епископа Василия. Икона Божией Матери "Неопалимой купины" - выписана с Афона усердием настоятельницы, монахини Миропии.

Неподалеку, в поселке Прииртышский, есть еще один крупный православный объект – Иоанно-Введенский женский монастырь. Это была единственная в Тобольской епархии женская обитель. Когда в Тобольске в ссылке жил Николай II со своей семьей, монахини старались им помогать. Передавали еду и записки для поддержания духа заключенных. Вблизи от старинного мужского монастыря находится необычный туристический центр. Он построен из дерева в лучших древнерусских традициях. Здесь реконструировали сибирский острог времен похода Ермака. Чего здесь только нет: воеводские палаты, крепость, хоромы, трактир, кузница, баня, детский городок и т.д.

Существуют основательные предположения, что автором гениальной сказки "Конек-Горбунок" был гениальный русский поэт Александр Сергеевич Пушкин.

Позволю себе объемистую цитату из статьи Владимира Козаровецкого

"СКАЗКА – ЛОЖЬ, ДА В НЕЙ НАМЁК"

Когда двое говорят одно и то же, это далеко не одно и то же. Французская пословица

Мистификация – шуточный обман или содержание человека в забавной и длительной ошибке. В.Даль

Кто из нас хоть раз в жизни не оговорился и не сказал: «Сказка Пушкина «Конек-Горбунок»? Ведь она так блистательно написана – это поистине лучшая русская сказка в стихах! А ведь сегодня мало кто знает, что первые издания сказки были еще лучше, что впоследствии в нее были внесены изменения, которые текст ухудшили. Известно, что по тексту сказки Пушкин «прошелся рукой мастера»; а, может, он ее и написал? .

Между тем, Ершов уезжает на родину, в Тобольск, и становится там, по протекции Сенковского и Никитенко (цензор и «Библиотеки для чтения», и ее издателя Смирдина), преподавателем в гимназии. В 1843 году сказку запрещают под предлогом несоответствия «современным понятиям и образованности». В 1855 году царем становится Александр II, и на следующий год «Конька-Горбунка» переиздают – с этого момента и начинаются «издания исправленные и дополненные». В 1856 году Жуковский во время посещения царем Тобольска представляет ему Ершова, и вскоре тот становится директором гимназии. Ершов пьет и к концу жизни спивается до такой степени, что не может ни преподавать, ни вообще служить. После его смерти не осталось ни беловой рукописи сказки с правкой Пушкина, ни каких бы то ни было черновиков, написанных рукой Ершова (по его словам, и то, и другое он уничтожил в приступе страшной хандры). Единственный писаный от руки отрывок сказки – написанный рукой Пушкина – находился в бумагах Смирдина и в его собственноручно составленном перечне бумаг был означен так: «Пушкин. Заглавие и посвящение к сказке «Конек-Горбунок». А теперь зададим вопросы, которые возникают у любого, кто пожелает задуматься над обстоятельствами появления сказки, ее первой публикации и над ее дальнейшей судьбой. Почему не сохранилось ни одного стихотворения Ершова, под которым можно было бы уверенно поставить дату ранее 1834 года (года издания сказки)? – Лишь под несколькими стихотворениями стоит стыдливо-неопределенное «начало 1830-х годов». Почему никто из близких друзей или родственников не знал, что Петр Ершов пишет какую ни то сказку в 2 с лишним тысячи строк? Можно ли себе представить, что Ершов в процессе написания сказки не прочел кому-нибудь хоть несколько строф? Как вообще объяснить у 17-летнего студента этот «всплеск гениальности», какого не знает история мировой литературы? Как объяснить перекличку сказки с пушкинским «Царем Салтаном» и другими его сказками («царь Салтан», «остров Буян», «пушки с крепости палят», «гроб в лесу стоит, в гробе девица лежит») – ведь такое «использование» живого классика (кем все и считали Пушкина) предполагает некую поэтическую смелость, свойственную крупной личности, поэтический разговор с Пушкиным на равных, чего Ершов не мог себе позволить даже в мыслях? Как объяснить использование Ершовым в сказке приема с отточиями вместо якобы пропущенных строк, в то время как в этих местах ничего пропущено не было, а таким мистификационным приемом создавался особый «воздух» недоговоренности и тайны – в то время им пользовался только Пушкин? Гении черты стиля друг у друга не воруют. Чем объяснить, что все стихи Ершова, кроме сказки, бездарны (ни одной талантливой строки)? Почему журнал Сенковского, опытнейшего, дальновидного журналиста, опубликовал только первую часть сказки, не использовав ее успех для «увеличения рейтинга» журнала дальнейшими публикациями? Чем объяснить, что не сохранилось ни одного экземпляра журнала и ни одного экземпляра любого из прижизненных изданий сказки с дарственной надписью Ершова Пушкину, Сенковскому, Никитенко, Смирдину или Жуковскому, принявшим участие в его судьбе? Чем объяснить, что даже в переписке Ершов не пользовался притяжательными местоимением «моя» и «мой» применительно к сказке «Конек-Горбунок»? Чем объяснить, что Ершов, вместо того чтобы воспользоваться плодами славы, уезжает в Тобольск – при том, что три издания сказки подряд должны были серьезно поправить его материальные дела и надолго обеспечить ему и его семье безбедную жизнь в столице? Как объяснить его рассказ о разговоре с Пушкиным, из которого видно, что он не понимал собственную сказку, где чуть ли не открытым текстом царю предлагалось освободить декабристов:

Он за то несет мученье, Что без Божия веленья Проглотил он средь морей Три десятка кораблей. Если даст он им свободу, То сниму с него невзгоду.

«Вам и нельзя не любить Сибири, – сказал ему Пушкин. – Во-первых, – это ваша родина, во-вторых, – это страна умных людей.» «Мне показалось, что он смеется, – вспоминал Ершов. – Потом уж понял, что он о декабристах напоминает.» Как объяснить фразу Пушкина, сказанную им из окна графу А.В.Васильеву («Этот Ершов владеет русским стихом, точно своим крепостным мужиком.»)? Пушкин не мог не знать, что в Сибири, где и жила семья Ершовых, никогда никакого крепостного права не было, и перевод этой фразы из образного ряда в смысловой приводит к утверждению: «Этот Ершов никогда не владел и не владеет русским стихом.» Можно ли всерьез принять объяснение Ершова, что он уничтожил беловик рукописи «Конька-Горбунка» с правкой Пушкина (как и свои дневники) в приступе «страшной хандры» – и это тогда, когда уже было общеизвестно, что рукописи Пушкина обладают и материальной ценностью, а Ершов пил и постоянно нуждался в деньгах?

Чем, наконец, объяснить полнейшую бездарность изменений в изданиях сказки, начиная с 1856 года, – причем, по непониманию собственного же поэтического приема, «автор» все отточия заменил текстом, воспроизводящим «пропущенные строки»? Исправления и дополнения составили около 800 строк (более трети от общего объема!); вот некоторые из этих «перлов», привнесенные в первоначальный текст: «починивши оба глаза», «очью бешено сверкая», «до сердцов меня пробрал», «всем ушам на удивленье»; вместо «Перстень твой, душа, сыскал» стало «Перстень твой, душа, найден», вместо «Если ж нужен буду я» – «Если ж вновь принужусь я» – и т.п. Правда, бездарность этих исправлений не противоречит посредственности других стихов Ершова (это никем и не оспаривается), но как, в таком случае, объяснить гениальность первоначального текста сказки, не уступающего пушкинским? Даже одного этого – неполного – перечня вопросов достаточно, чтобы серьезно усомниться в авторстве Ершова, но Александр Лацис, автор гипотезы пушкинского авторства «Конька-Горбунка», нашел окончательное, блестящее подтверждение того, что Ершов к написанию этой сказки не имел никакого отношения. В апреле-мае 1834 года друг Пушкина С.А.Соболевский помогал поэту приводить в порядок библиотеку. Книги расставлялись по авторам, по назначению и по иным признакам; посмертной пушкинской Опекой была составлена «Опись» пушкинской библиотеки. По описи под №741 на одной из полок стоял «Конек-Горбунок», и Лацис занялся исследованием книг, стоявших на той же полке рядом с этой сказкой. Оказалось, что все до единой книги с №739 по №748 были анонимными и псевдонимными изданиями и что Пушкин, поставивший на эту полку изданную в июне 1834 года сказку (разумеется, без дарственной надписи), знал: Ершов – псевдоним! Но если не Ершов, то кто? Нам уже очевидно, что истинный автор – Пушкин, но вот вопрос: что заставило его пойти на такую литературную мистификацию, отказавшись от авторства своей лучшей сказки? Ответ – в самой сказке. Вспомните, кто и как в ней изображен: царь – при всем его кажущемся добродушии – если и не дурак, то по меньшей мере самодур, придворный «спальник» – подлец и доносчик, а история с женитьбой царя на молодухе явно намекала на бывшие в самом разгаре «ухаживания» Николая за Натальей Николаевной. А изображение монархии? Вспомните: Есть, вишь, море; Чудо-кит Поперек его лежит; Все бока его изрыты, Частоколы в ребра вбиты. К «Коньку-Горбунку» в гораздо большей степени относятся слова Ахматовой, сказанные в отношении «Сказки о золотом петушке»: «бутафория народной сказки служит здесь для маскировки политического смысла», – и тот факт, что сказка вообще была опубликована, вызывает восхищение мастерством команды мистификаторов, участвовавших в этой затее. Благодаря их ухищрениям она была трижды издана и только через 9 лет запрещена; а что было бы, если бы она была подписана именем Пушкина? Да ее и показывать было бы нельзя, не то что предлагать для печати! Была и еще одна причина для того, чтобы печатать сказку не под своим именем: огромные карточные долги. Отчаянно нуждаясь в деньгах, Пушкин много играл и как всякий, кто играет на выигрыш, а не ради самой игры, гораздо больше проигрывал, чем выигрывал. Нужны были свободные, не подотчетные Наталье Николаевне деньги; по этой причине у Пушкина со Смирдиным были свои, «левые» денежные взаимоотношения, и в ряду этих взаимоотношений публикации пушкинских вещей под чужими именами занимали важное место. Вот и получается, что Пушкин занимался «обналичкой» и что существенной частью его материального обеспечения был «черный нал». . "