Палач Третьего рейха
Нюрнбергская тюрьма, в которой содержались нацисты, находилась в американской зоне, так что палач был также предоставлен правительством США. В данном случае им оказался американский сержант Джон Вудс.
Джон Вудс был добрым палачом. Когда его жертва зависала в воздухе, он хватал ее за ноги и повисал вместе с ней, сокращая страдания болтающегося в петле. Но это у себя, в родном Техасе, где он казнил уже более трехсот человек.
Американскому профи предстояло повесить верхушку Третьего рейха: Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Йодля, Заукеля, Штрайхера, Зейс-Инкварта, Франка, Фрика и Розенберга. На этом групповом тюремном фото они почти в полном составе.
Казнили после полуночи в спортзале Нюрнбергской тюрьмы.
На всю экзекуцию отводилось не больше трех часов, включая последнее слово и беседу со священником. Сам Вудс потом с гордостью вспоминал о том дне: "Десять человек за 103 минуты. Это быстрая работа".
Но минус (или плюс?) был в том, что Вудс второпях плохо рассчитал размер люков, сделав их очень маленькими. Падая внутрь виселицы, казненный задевал края люка головой и умирал, скажем так, не сразу. Риббентроп хрипел в петле 10 минут, Йодль - 18, Кейтель - 24.
Обед подсудимых Нюрнбергского процесса.
Вильгельм Кейтель от имени германского Верховного командования подписывает Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил.
8 мая 1945 г.
Он же после казни.
Министр иностранных дел Третьего рейха Иоахим фон Риббентроп. Его повесили первым.
Начальник Штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта, Генерал-полковник Альфред Йодль
Нюрнбергский палач Джон Вудс (John C. Woods) погиб 21 июля 1950 года. По легенде, от удара током при испытании электрического стула собственной конструкции. В жизни все прозаичнее: он действительно погиб от удара током, но при ремонте электропроводки в собственном доме.
Вудс добровольно (!) стал армейским палачом только в 44-ом. До того - он дезертировал и был признан негодным к военной службе по причине психопатии. Вот такой вот замечательный был человек.
За срок своей службы он казнил всего около сотни человек - в основном, военных преступников из числа американских солдат. Палачом он был довольно хреновым - действительно, многие из казненных нацистов умерли в результате удушья, а не перелома шеи, из-за неверно рассчитанной длины веревки.
Защищать-оправдывать никого не хочу, но лучше бы расстреливали.
Не по-человечески это. Хоть с подачи данных людей много дерьма творилось, но не стоит самим оскотиниваться. Да, понятно, нацисты, да, военные преступники, да, с большой долей вероятности они бы не были столь щепетильны, доведись им отдавать приказы казнить "унтерменьшей", и тем не менее. Осудили, расстреляли, закопали - всё.
Прочитал заголовок - подумал что это палач который казнил для рейха.
А вот, например, во время блокады Ленинграда дети питались в день половинкой кусочка хлеба того, который был на обеде у подсудимых нюрнбергского процесса. Мда.
"По легенде, от удара током при испытании электрического стула собственной конструкции" вот что значит сгорел на работе
я имею ввиду что командный состав старался сдаваться на западном фронте от берлина.
Йодля за компанию повесили. Потом уже гражданский суд его оправдал.
И что? Нам их пожалеть? Да, я сожалею. Слишком легко умерли.
Карбышев Дмитрий Михайлович, Кошевой Олег Васильевич, Космодемьянская Зоя Анатольевна, продолжать?
Напоминает глумление над трупами. Противника тоже надо уважать. Немцы хорошо сражались, так что надо отдать им должное.
полагаю окажись эти уроды у наших,им бы тоже люки поуже изготовили.всдаваясь союзникам наверняка рассчитывали на тюрьму.многие ведь действительно потом довольно неплохо провели остаток жизни,и работали. кстати кто нибудь может сказать чем окончилось опознание гитлера завернутого в ковер и сожженого?
Славный был мужик.
Допрос Кейтеля Нюрнбергский процесс.
Руденко: Какую военную подготовку и военный чин имел Гитлер?
Кейтель: Лишь немного лет назад я узнал от самого Гитлера, что он после окончания первой мировой войны якобы был лейтенантом в одном из баварских пехотных полков. Во время войны он был простым солдатом, затем он получил чин ефрейтора, очень может быть, что в последнее время он получил чин унтер-офицера.
Руденко: Не следует ли сделать вывод, что вы, обладая солидной военной подготовкой и большим опытом, вмели возможность оказывать существенное влияние на Гитлера при решении военно-стратегических и других вопросов, касающихся вооруженных сил?
Кейтель: Нет. Я заявлю в этом отношении, что Гитлер, в степени, которая практически непонятна для неспециалистов и профессиональных офицеров, изучал публикации генерального штаба, военную литературу, эссе по тактике, операциям и стратегии и так у него были знания в военных сферах, которые можно назвать поражающими. Могу я привести пример того как это подтверждалось иными офицерами Вермахта. Гитлер был настолько хорошо информирован относительно организации, вооружений, руководства и снаряжения всех армий, и что еще более замечательно, всех флотов мира, что невозможно было подтвердить какую-либо ошибку с его стороны; и я добавлю, также, что в ходе войны, пока я бывал в его штаб-квартире и в его ближайшем окружении, Гитлер изучал по ночам все крупные труды генерального штаба — Мольтке, Шлифена и Клаузевица и черпал для себя из них обширные знания. Следовательно, у нас складывалось впечатление: только гений был способен на это.
Руденко: Вы не станете отрицать, что в силу своего опыта и военной подготовки вы являлись советником Гитлера в ряде важнейших вопросов?
Кейтель: Я относился к его ближайшему военному окружению и я слышал многое от него; но я вчера по вопросу моего защитника указывал, что даже в простых, ежедневных вопросах касающихся организации и снаряжения Вермахта, я могу открыто признать, что я был учеником, а не учителем.
Руденко: Я хотел бы напомнить вам показания свидетеля Паулюса, которые он дал здесь, перед Трибуналом, 11 февраля сего года. Паулюс как вы припоминаете, сообщил Трибуналу, что при поступлении на службу в ОКХ 3 сентября 1940 г. он среди прочих планировок застал там еще незаконченный предварительный оперативный план нападения на Советский Союз, известный под названием «Барбаросса». Вы припоминаете это свидетельство Паулюса?
Кейтель: Я помню лишь то, что он сказал, что там имелся план проведения маневров, что, когда он был переведен на должность в ОКХ в генеральный штаб, он обнаружил там соответствующий документ. Этот документ мне неизвестен и не мог быть известным, так как документы и материалы генерального штаба никогда не находились в моем распоряжении, и я никогда не видел их.
Руденко: Стало быть, я хочу установить одно обстоятельство: вы отрицаете, что в сентябре 1940 года в ОКХ уже велись разработки в связи с вариантом «Барбаросса»?
Кейтель: Если имеется свидетельство генерал — фельдмаршала Паулюса, то я не могу сказать, что оно неправильно, потому что я не могу знать, было ли это так в действительности. Я не могу этого ни оспаривать, ни утверждать.
Руденко: Вы заявили Трибуналу, что вы были противником войны с Советским Союзом?
Руденко: Вы заявили, что вы специально входили с предложением к Гитлеру, чтобы он изменил свои замыслы в отношении Советского Союза?
Кейтель: Да, не только изменить этот план, но вообще отказаться от этого плана и не вести войны против Советского Союза. В этом заключался смысл моего меморандума.
Руденко: Сейчас я хочу вас спросить об известном вам, очевидно, совещании, которое произошло через три недели после нападения Германии на Советский Союз, о совещании 16 июля 1941 г. Вы припоминаете это совещание, которое было посвящено вопросу о задачах войны против Советского Союза?
Кейтель: Нет, я сейчас не помню.
Руденко: Я не намерен вам сейчас предъявлять этот документ. Если вспоминаете, я его предъявлял подсудимому Герингу, когда речь шла о расчленении Советского Союза, вспоминаете?
Кейтель: Да, этот документ я знаю. Я уже здесь, во время моего допроса охарактеризовал этот документ как запись рейхслейтера Бормана.
Кейтель: Я тогда также показал, что меня пригласили участвовать лишь во второй половине этого совещания, я не присутствовал на первой половине совещания. Я также показал, что этот документ не является протоколом, а свободной продиктованной записью рейхслейтера Бормана.
Руденко: Но вы припоминаете, что уже тогда — 16 июля ставился вопрос о присоединении к Германии Крыма, Прибалтики, волжских районов, Украины, Белоруссии и других территорий.
Кейтель: Нет, мне кажется, что об этом говорилось на первой половине совещания. Я помню о той части совещания, когда обсуждался вопрос о кадрах, об определенных лицах, которые должны были быть назначены. Это я припоминаю. Эту запись я увидел только здесь, раньше я не знал о ней, на первой половине этого совещания я не присутствовал.
Руденко: Тогда позвольте спросить вас иначе. Какие конечные цели ставил Гитлер и его окружение в войне против Советского Союза?
Кейтель: Я считал, основываясь на тех заявлениях, которые мне сделал Гитлер, что более глубокие причины этой войны заключались в том, что он был убежден, что в течение ближайших лет между великой славянской коммунистической империей и великой германской империей национал — социализма так или иначе вспыхнет война и если столкновение между этими двумя народами неизбежно, то гораздо лучше, чтобы оно произошло сейчас, а не позже. Вот, как я могу приблизительно все это сформулировать. Но я не помню, по крайней мере, сейчас, эти вопросы, из этого документа о расчленении некоторых районов. Вероятно, они были плодом фантазии.
Руденко: И вы утверждаете под присягой, что вам было неизвестно о гитлеровских планах захватить территории Советского Союза и колонизировать их?
Кейтель: Нет, в такой форме это не говорилось. Я, конечно, сознавал, что предполагалось сделать прибалтийские провинции зависимыми от Германии, установить между Украиной и Германией тесные экономические отношения в области снабжения продуктами питания, но мне не были известны конкретные объекты, которые должны были быть завоеваны, и если эти вопросы когда-нибудь и затрагивались, то я к ним не относился серьезно.
Руденко: Известно ли вам было, что на этом совещании 16 июля Гитлер заявил о необходимости стереть с лица земли Ленинград?
Кейтель: Я не уверен, что в ходе этого совещания — я снова прочитал здесь этот документ. Того, что содержится в документе я не могу вспомнить. Но документ был у меня в руках; я читал его в присутствии американского обвинителя; и если это изложено в нем, тогда вопрос в том слышал ли я об этом тогда, когда я был вызван на совещание.
Руденко: Я не намерен сейчас вручать вам документ, потому что он уже представлялся несколько раз. Но в протоколе, цитированном мною подсудимому Герингу, который сам читал его, сказано, «На Ленинградскую область претендуют финны. Фюрер хочет сравнять Ленинград с землей, с тем чтобы затем отдать его финнам»
Кейтель: Я могу только сказать, что необходимо установить, с какого момента я присутствовал на совещании. Я не слышал, что-либо сказанное до этого момента, и я могу только попросить, чтобы мне дали документ или если можно зачитали протокол моего предварительного допроса. О том, что я говорил тогда дознавателю.
Руденко: Хорошо. Мы немедленно дадим вам протокол совещания 16 июля. Пока требуется найти отрывок, я задам вам несколько вопросов, и за это время отрывок найдется.
Относительно уничтожения Ленинграда, вы знали о нем из других документов?
Кейтель: Меня спрашивала об этом русская делегация и генерал, который присутствовал в зале суда. Он обращал мое внимание на этот документ.
Руденко: Верно, это было в ходе предварительного следствия.
Кейтель: Я действительно знаю документ, изданный военно-морскими силами. Мне также известен 2 — й документ, который содержал краткую директиву, мне кажется, по поручению Иодля, относительно Ленинграда. Меня уже допрашивали по этим двум документам. Я могу по этому поводу лишь констатировать, что ни действия германской авиации, ни обстрел осадной артиллерией не произвели тех разрушений, какие имели место позже в других местах. До этого дело не дошло, этого в действительности не было. Насколько мне известно, систематического обстрела Ленинграда не было. Поэтому можно констатировать лишь то, что я сказал тогда под присягой представителям советской делегации.
Руденко: Вы утверждаете, что Ленинград никогда не обстреливался?
Кейтель: Конечно, артиллерия действовала в районе Ленинграда. Но обстрел не ставил своей целью разрушение города, до этого дело не дошло. Генерал, это происходило, при наступлении на Ленинград.
Руденко: Взгляните на документ, и я затем задам вам несколько дополнительных вопросов. (Документ передается подсудимому)
Кейтель: Это очень просто. Я вошел именно после того, как было сделано замечание. Я тогда сказал американскому дознавателю, что когда я вошел в комнату, я просто услышал про дискуссию, о назначении гауляйтера Лозе. Я не слышал предшествующих замечаний.
Руденко: Вы ознакомились с тем протоколом доклада на совещании 16 июля, касающимися Ленинграда?
Кейтель: Да, там где я вошел.
Руденко: Вы видите свое появление на совещании. Вы прибыли на совещание, когда не нём непосредственно завершилось обсуждение Ленинграда?
Кейтель: Да. Я вошел в комнату, когда они говорили о качествах гауляйтера Лозе, подходил ли он для административной должности. Это были первые слова, которые я услышал. Когда я вошел, шло обсуждение этого вопроса.
Руденко: Здесь четко заявляется: «Стереть город Ленинград с лица земли»
Кейтель: Да, я прочитал это.
Руденко: Тоже сказано в указе?
Кейтель: Да; но со мной он прямо не связан. Вы имеете в виду приказ флота, приказ, связанный с флотом?
Руденко: Вы знаете, что было два указа, один принятый флотским командованием и другой от ОКВ, подписанный Йодлем? Вы это знали, не так ли?
Кейтель: Да, я видел здесь оба указа. Они были представлены русской делегацией.
Руденко: И вам известно, что в приказе за подписью подсудимого Иодля говорится также о разрушении города Москвы?
Кейтель: Сейчас я этого точно не знаю, так как тогда, как я сам видел, речь шла только о Ленинграде. Если это имеется в протоколе, то я не хочу оспаривать.
Руденко: Я вас спрашиваю: приказы по линии ОКВ издаются для того, чтобы их исполняли?
Кейтель: Во-первых, директива или указание, изданное военно-морскими силами, не является приказом, исходящим от ОКВ, и его происхождение мне неизвестно, а короткий приказ Иодля, исходящий от ОКВ, был составлен, когда я отсутствовал, как я уже говорил. Если бы я в тот момент находился там, то я, вероятно, подписал бы его, но меня тогда не было и я не знаю предпосылок и обсуждений, обусловивших это указание.
Руденко: Вы не ответили на мой вопрос. Я спрашиваю: приказы издаются для того, чтобы их исполняли?
Кейтель: То, о чем мы сейчас говорим, указание, а не приказ. Приказ может быть издан только руководящей на данном участке инстанцией сухопутных сил. Это была директива, где излагалась цель и намерение.
Руденко: А указания, исходящие из ОКВ, подлежат исполнению?
Кейтель: Конечно, они должны выполняться.
Руденко: Что касается вашего заявления по поводу того, что никто не обстреливал Ленинград, то оно не нуждается в опровержении, ибо разрушения Ленинграда — общеизвестный факт.
Кейтель: Я разрешу себе заметить, что я не издавал этого приказа, Поэтому я и не знаю этого.