Самые жестокие и коварные преступницы России
Русская помещица, вошедшая в историю как жестокая мучительница и убийца крепостных крестьян. Следователь по ее делу насчитал 138 жертв, среди которых были беременные женщины и дети.
В юности Салтычиха вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка. Вскоре овдовела и получила в свое владение около 600 крепостных. Вот тогда-то и проявились ее садистские склонности: помещица начала избивать прислугу за малейшие провинности, будь то недобросовестность в стирке или плохое мытье полов.
Со временем наказания Салтычихи становились все суровее: она могла облить жертву кипятком, опалить волосы на голове, схватить горячими щипцами за уши, заморить голодом или привязать голой на морозе. Особенно помещица любила пытать и убивать молодых невест перед самой свадьбой.
Впрочем, жертвами Салтыковой становились не только крестьяне. Она чуть не убила своего любовника, землемера Николая Тютчева — прадеда великого поэта: узнав, что тот собрался жениться на другой, приказала крепостным убить его. Но те отказались совершить преступление и предупредили Тютчева об опасности.
Салтычиха была задержана в начале правления Екатерины II, получившей жалобу от двух крестьян, по вине помещицы оставшихся вдовцами. Решением Сената и императрицы Салтыкова была лишена дворянского титула и приговорена к пожизненному заключению в монастырской тюрьме, где и умерла в 1801 году.
Софья Перовская, 1853-1881
Главная террористка Российской империи родилась в семье военного губернатора Санкт-Петербурга в 1853 году. Девочка получила домашнее образование, а затем озадачила родителей, отказавшись поступать в Смольный институт и предпочтя женские курсы при мужской гимназии.
На курсах, где в основном учились дети мелких чиновников и мещан, Софья приобщилась к идеям народничества и решила посвятить жизнь просвещению народа и борьбе за его будущее. Попытки отца повлиять на дочь привели к тому, что девушка сбежала в Киев, а вернулась лишь после обещания отца разрешить ей жить самостоятельно. Окончив курсы, Перовская стала работать учительницей. Она быстро разочаровалась в идеях просвещения крестьян и принялась за обучение рабочих, одновременно содержа квартиру для собраний революционных кружков.
В январе 1874 года Софья была арестована и почти полгода провела в Петропавловской крепости. Освободившись с помощью отца, окончила медицинские курсы, уехала работать фельдшером в Симферополь и вновь попалась на организации революционных кружков. Решением суда ее отправили в ссылку в Олонецкую губернию, но по дороге девушка сбежала от жандармов и перешла на нелегальное положение.
В 1879 году на Воронежском съезде народников Софья поддержала часть партии, которая выступила за новый метод политической борьбы — индивидуальный террор. Теперь она считала, что привести народ к революции можно лишь убийством царя и видных сановников.
Перовская вошла в исполнительный комитет «Народной воли» и в его составе участвовала в подготовке двух покушений на Александра II — в 1879-м и 1880 годах. А 1 марта 1881 года возглавила группу террористов, совершившую убийство императора. По ее сигналу — взмаху белым платком — революционер Игнатий Гриневский бросил бомбу в его карету. Десять дней спустя Перовская была арестована и вместе с четырьмя другими участниками покушения приговорена к повешению. В апреле 1881 года ее казнили на плацу Семеновского полка.
Мария Тарновская (Черная вдова), 1877-1944
Роковая красавица прославилась умением доводить любовников до самоубийства, чтобы завладеть их состоянием. Поговаривали, что за свою жизнь она толкнула на смерть и убийства не менее 14 человек. Мария родилась в 1877 году в семье графа Николая О’Рурка, потомка ирландских королей. Девушка росла красивой и распущенной, и еще в институте благородных девиц ее прозвали «демивьержка» («полудевственница»).
В 18 лет Мария обвенчалась с самым завидным женихом Киева, наследником богатого промышленника Василием Тарновским. Молодые вели богемный образ жизни: девушка ела , колола себе морфин золотым шприцом и пила абсент. Даже своего первенца она родила во время гуляний в ресторане, закрывшись в отдельной комнате.
Со временем старик Тарновский обеднел и перестал давать сыну деньги. Мария нашла выход из ситуации: влюбила в себя родного брата мужа, разбила ему сердце и подтолкнула к самоубийству. Когда тот покончил с собой, деньги и наследство брата достались Василию, и супруги продолжили безбедную жизнь. Они переехали за границу, но там случилось несчастье: Мария серьезно заболела и чуть не умерла. Вместо того чтобы поддержать ее, муж завел роман на стороне.
Выздоровев и вернувшись на родину, Тарновская начала мстить. Она меняла любовников одного за другим, надеясь, что муж будет драться с одним из них на дуэли и погибнет. Не дождавшись смерти супруга, Мария подала на развод. Дело о разводе Тарновских вел известный адвокат Прилуков. Он влюбился в красавицу, бросил ради нее семью, забрал деньги клиентов и бежал с ней в Алжир. Но украденных денег хватило ненадолго, вскоре влюбленные оказались близки к бедности.
И Марии вновь пришлось «спасать ситуацию». Новой жертвой она выбрала отдыхавшего там же овдовевшего графа Комаровского. Тот настолько проникся чувствами к красавице, что решил на ней жениться, а заодно — поддавшись на уговоры — застраховал свою жизнь в ее пользу.
Пока граф ездил в Венецию, чтобы купить домик для будущей супруги, та завела третьего любовника — родственника Ивана Тургенева дворянина Наумова, писавшего стихи о смерти и распивавшего абсент. Тарновская сделала Наумова своим сексуальным рабом: она тушила о него сигареты, стегала плетью, всячески издевалась и мучила. Ну и заодно, как бы между прочим, готовила из него орудие убийства.
Выбрав момент, женщина пожаловалась поэту на Комаровского, обвинив его в приставаниях. По ее плану, Наумов должен был отправиться в Венецию и убить богатого вдовца, а потом скрыться в Швейцарии. Так Мария получила бы страховку и избавилась от надоедливого поклонника. Но что-то пошло не так. Застрелив Комаровского, поэт не успел бежать и попался полиции. Там он разрыдался и сдал «заказчицу». Тарновская оказалась на скамье подсудимых вместе с адвокатом Прилуковым.
Черную вдову приговорили в восьми годам колонии, но всего срока она не отсидела. Выйдя на свободу, вышла замуж за американского офицера, от которого ушла к аргентинскому миллионеру. Перестав беспокоиться о деньгах, Мария успокоилась и стала примерной женой и матерью.
Антонина Макарова (Тонька-пулеметчица), 1920-1979
Одна из самых страшных преступниц времен Великой Отечественной войны родилась и выросла в многодетной московской семье. , Когда началась война, Макарова училась на медицинском факультете. В возрасте 19 лет девушка добровольно пошла санитаркой на фронт.
Там Антонина оказалась в центре печально известного Вяземского котла, где гитлеровцы разгромили советские войска. Девушка чудом вырвалась из плена, несколько месяцев скиталась по лесам и оказалась в занятом немцами селе Локоть. Поначалу ютилась в доме у женщины, а потом в поисках лучшей жизни перешла к фашистам. Немцы поручили девушке самую жестокую работу: расстреливать схваченных ими партизан, беглых советских солдат. Ей выдали пулемет и назначили зарплату — 30 марок за каждый расстрел. И Тонька согласилась.
Первый «выход», вспоминала Макарова, дался ей нелегко. Но немцы накачали ее спиртным, и кровавая работа пошла как по маслу. Как вспоминала потом Тонька-пулеметчица, земляков ей было не жалко. «Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было», — заявила она на допросе.
Вечерами после работы Тонька развлекалась в клубе с немецкими солдатами. Летом 1943 года Макарову откомандировали в немецкий тыловой госпиталь на лечение от венерических болезней. В немецком тылу Тонька завела роман с поваром-ефрейтором, который тайно вывез ее в своем обозе на Украину, а оттуда — в Польшу. Там ефрейтора убили, а Макарову немцы отправили в концлагерь в Кенигсберге. Когда в 1945 году Красная армия захватила город, Макаровой удалось выдать себя за советскую медсестру благодаря украденному военному билету. Она указала, что с 1941-го по 1944 год работала в 422-м санитарном батальоне, и устроилась работать медсестрой в советский передвижной госпиталь. Там она познакомилась с раненым солдатом Виктором Гинзбургом и вышла за него замуж. После Победы муж увез ее в родную Белоруссию.
Антонина Макарова-Гинзбург была задержана сотрудниками КГБ 30 лет спустя, когда оформляла пенсию. В 1979 году ее казнили. Она стала первой из трех женщин, приговоренных в СССР к высшей мере наказания за все время после сталинских репрессий. По записям немцев, Тонька-пулеметчица расстреляла 1500 человек, по данным советского следствия — минимум 167.
Тамара Иванютина (Отравительница), 1941-1987
Вторая женщина, расстрелянная в СССР после сталинских репрессий, выросла в многодетной семье. Ее родители всегда грезили о богатстве: они внушали детям, что главное в жизни — это деньги, ради них можно пойти на все, даже на убийство. На протяжении нескольких лет в окружении семейства Масленко (фамилия родителей) и к тому времени овдовевшей Иванютиной один за другим умирали люди. Никто не придавал этому значения до одного случая.
В марте 1987 года в школе, где работала Тамара, произошло массовое отравление. В больницу попали три шестиклассника, четыре учителя, логопед, медсестра, библиотекарь, водитель, заведующий столовой и техник, чинивший в школе холодильник. Поначалу недомогание списали на эпидемию гриппа, но когда больные стали лысеть и один за другим умирать, врачи обратились в милицию.
Выяснилось, что в день отравления жертвы ужинали в столовой, все ели одно и то же: гречневый суп и жареную куриную печенку. Приготовление еды никто не контролировал: диетсестра Кухаренко скончалась за две недели до событий от загадочно возникшей сердечно-сосудистой недостаточности… Тело умершей Кухаренко решили эксгумировать, в останках нашли следы токсичного металла. При опросе учителей выяснилось, что в конце прошлого года с подобными симптомами болели еще два школьника, учитель химии и парторг. Последняя скончалась.
Под подозрение пали все сотрудники столовой. Во время обыска у посудомойки Тамары Иванютиной обнаружили странную банку, небольшую, но тяжелую. Экспертиза показала, что внутри содержится яд для уничтожения крыс. В ходе расследования выяснилось, что Иванютина, ее сестра и родители уже 11 лет травят людей. Жертвами становились как «враги семьи», чем-то обидевшие ее членов, так и близкие люди.
Так, Иванютина отравила первого мужа, чтобы получить его квартиру. Выйдя замуж во второй раз, уничтожила свекра и свекровь, а затем небольшими порциями яда «угощала» супруга ради дома с участком, где держала свиней и кур. Ради бесплатного питания для скотины Тамара устроилась в школьную столовую, забирала домой все отходы и убивала всех, кто вставал на пути: парторга, диетсестру, учеников, просивших остатки котлет для домашних животных…
Следствие доказало, что за свою жизнь Иванютина отравила 29 человек, девять из которых скончались. Ее сестра Нина убила мужа ради квартиры в Киеве, а родители — соседа по коммунальной квартире, смотревшего телевизор на большой громкости, и родственницу, сделавшую им замечание из-за лужи в туалете. Находясь в СИЗО, мать семейства объяснила свою жизненную позицию так: «Чтобы добиться желаемого, нужно не жалобы писать, а дружить со всеми, угощать. Но в пищу особенно зловредным добавлять яд». Суд приговорил Тамару Иванютину к расстрелу, ее родителей — к 10 и 13, а сестру — к 15 годам колонии.
Мать и сообщница маньяка Александра Спесивцева, убивавшего женщин и детей, оказалась на скамье подсудимых вместе с сыном: выяснилось, что женщина сама приводила жертв в квартиру, а затем помогала прятать трупы. Семья Спесивцевых жила в Новокузнецке, Людмила воспитывала двоих детей — сына Александра и дочь Надежду. Работая помощником адвоката в суде, приносила домой фотографии трупов и подолгу рассматривать их вместе с сыном. Подростка необычайно увлекало это странное занятие.
Первой жертвой маньяка стала его бывшая девушка, 17-летняя Евгения. Узнав, что она намерена расстаться с ним, Спесивцев на месяц запер ее в квартире, где в присутствии сестры и матери избивал и истязал. Жертва в итоге скончалась от сепсиса — все ее тело было покрыто нарывами и ранами. Выйдя из психбольницы, куда его отправил суд после страшной расправы, мужчина напал на маленькую девочку Люду. Скрывая следы преступления, Спесивцев расчленил ее труп, а мать закопала останки на пустыре.
Со всеми жертвами маньяк поступал примерно одинаково: приглашал их в гости, убивал и расчленял. Последних трех девушек, по версии следствия, ему приводила любящая мать. Как писали СМИ, из останков она варила сыну суп и лепила пельмени, а кости отдавала грызть собаке.
Семейка убийц-людоедов попалось случайно, когда отказалась пустить сантехников при плановом осмотре дома. Те вернулись с участковым, вскрыли замок и были шокированы. Во всех комнатах, в ванной и в холодильнике лежали человеческие головы и кости. В квартире нашли и последнюю жертву — 15-летнюю Олю. Она скончалась в больнице, успев дать показания.
Александра Спесивцева признали виновным в убийстве 19 женщин и детей, но, по неофициальным данным, жертв могло быть больше 80. Мужчину отправили на принудительное лечение в психбольницу, где он остается по сей день. Людмилу Спесивцеву приговорили к 13 годам лишения свободы. В 2008 году она была освобождена и теперь живет в городе Осинники (Кемеровская область). Местные жители видели женщину побирающейся у продуктового магазина.
Мария Петрова (Зюзинская маньячка), 1978-
Коренная москвичка Петрова с детства занималась плаванием; повзрослев, стала преподавателем физкультуры в электронно-технологическом техникуме. Коллеги отзывались о ней хорошо: Мария любила работу, добросовестно ее выполняла и хорошо относилась к студентам. В ее биографии было тайное обстоятельство: в ранней юности Мария стала жертвой изнасилования. Когда к уже взрослой Марии стал приставать коллега по работе, это, видимо, стало последней каплей для ее психики.
Первое убийство Зюзинская маньячка совершила в 2002 году: на остановке общественного транспорта возле кинотеатра на Варшавской набросилась с ножом на молодого человека. Несмотря на присутствие свидетелей, Мария не убежала сразу: несколько минут стояла на месте с окровавленным ножом в руках и наблюдала за агонией жертвы.
Второй жертвой стал 60-летний пенсионер: она подошла к нему сзади и перерезала горло. В дальнейшем Петрова еще четыре раза нападала на мужчин на улице, но им удавалось выжить. В основном она выбирала нетрезвых мужчин среднего и пожилого возраста на улицах юго-запада столицы.
Петрова была задержана в апреле 2002 года в своей квартире. Она призналась в своих преступлениях и обвинила первую жертву в приставаниях, что не было подтверждено очевидцами. Психиатрическая экспертиза признала девушку невменяемой, и осенью того же года, избежав тюремного заключения, Мария отправилась на принудительное лечение в спецбольницу закрытого типа.
Ирина Гайдамачук (Красноуфимская волчица, Раскольников в юбке),1972-
Единственная женщина в списке самых массовых серийных убийц современной России родилась и выросла в городе Нягань Ханты-Мансийского автономного округа. Гайдамачук с молодости злоупотребляла спиртным, за что была лишена родительских прав в отношении маленькой дочери.
В конце 90-х Ирина решила начать новую жизнь: переехала в город Красноуфимск Свердловской области, создала новую семью, родила дочь и занималась ее воспитанием. Когда тяга к спиртному снова дала о себе знать, муж перестал давать ей деньги, боясь, что жена «сорвется». И тогда Гайдамачук начала убивать и грабить. Ее жертвами стали 17 пенсионерок, проживавших в Красноуфимске и других уральских городах.
Все убийства совершались по одному сценарию: представившись соцработником, женщина проникала в квартиры старушек, забивала их молотком и забирала деньги. Ее добычей становились небольшие суммы: в общей сложности Гайдамачук добыла чуть более 50 тысяч рублей. И потратила на водку. На допросах маньячка призналась, что тщательно готовилась к преступлениям. Она выбирала очень пожилых и одиноких женщин, которых некому было защитить, несколько дней следила за ними и, выбрав момент, наведывалась в гости.
Красноуфимскую волчицу не могли поймать целых восемь лет: женщина жила без паспорта (оставила его у родителей в ХМАО), нигде не работала и постоянно меняла внешность. В те времена от ее деятельности страдали уральские парикмахеры: местные женщины перестали красить волосы, боясь вызвать подозрения, что пытаются изменить внешность.
Гайдамачук задержали в 2010 году. По словам следователей, женщина стала терять осторожность и выбирала жертв среди знакомых. Последней старушке убийца предложила сделать ремонт в доме… В 2012 году Гайдамачук приговорили к 20 годам колонии. На суде она призналась, что убивала ради денег на выпивку, потому что не получала их от мужа, а сама работать не хотела. У пенсионерок Гайдамачук рассчитывала найти и деньги на собственные похороны.
Тамара Самсонова (старушка-потрошительница, Баба-яга), 1947-
Пожилая убийца получила известность в 2015 году, расправившись с соседкой, расчленив ее и разбросав останки по двору. СМИ прозвали Самсонову старушкой-потрошительницей. Она родилась в Красноярском крае, закончила лингвистический институт в Москве, а затем переехала в Санкт-Петербург, где вышла замуж и устроилась работать в гостиницу «Интурист». В 2000 году ее муж загадочным образом пропал, и по сей день никаких сведений о нем нет. По одной из версий, он мог стать первой жертвой Самсоновой, но убийство его не доказано.
После исчезновения мужа женщина начала сдавать комнату в своей квартире приезжим. В 2003 году, по версии следствия, между нею и квартирантом возникла ссора. Самсонова убила мужчину, расчленила его труп и незаметно вынесла на улицу. Пропавшего так никто и не хватился. В марте 2015 года Самсонова переехала к соседке, 79-летней Валентине Улановой, под предлогом того, что в квартире Тамары якобы начался ремонт, а соседке требовалась помощь по хозяйству. Со временем отношения между женщинами стали портиться, Уланова устала от подруги и просила ее съехать. Но Самсонова, которой понравилась квартира, возвращаться домой не спешила.
После очередной ссоры Тамара решила убить хозяйку квартиры и подмешала ей в салат оливье транквилизаторы. Ничего не подозревавшая Уланова съела салат и той же ночью скончалась. Квартирантка расчленила ее труп с помощью двух ножей и пилы, расфасовала по пакетам и стала выносить на улицу. Для того чтобы избавиться от останков, она спустилась вниз семь раз. Обезглавленное тело Улановой, завернутое в шторку для ванной, обнаружили во дворе три дня спустя. Жильцы дома сообщили о находке в полицию, и прибывшие сотрудники быстро вышли на след Тамары Самсоновой.
В квартире старушки-потрошительницы нашли дневник, где она подробно описывала совершенные убийства на трех языках: русском, английском и немецком. На страницах дневника Самсонова призналась более чем в десяти преступлениях, однако доказаны были всего два. В декабре 2015 года Самсонову направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу Казани.
Светлана Степанько (Тропиканка)
Жительница уральского поселка Нейво-Шайтанский держала в страхе местных жителей. У нее был пункт по приему металлолома, куда местные алкоголики несли все, что можно было сдать; параллельно Степанько торговала спиртом. Своим прозвищем она обязана популярному бразильскому сериалу, который шел на российских телеэкранах в 90-х. Местные жители нарекли так Степанько из-за ее смуглой кожи.
Жила Тропиканка на широкую ногу. Мужчин меняла как перчатки, выбирала только молодых, рассказывали соседи. «Умная, хитрая, расчетливая, — характеризует ее односельчанка. — Тропиканка умела втираться в доверие к людям. Но предпочитала решать споры в драке. Если что-то не нравилось — даже хваталась за нож».
Тропиканка жила с четвертым по счету мужем Ильей Муравьевым (младше ее на 14 лет) и двумя дочерьми Владой и Гелей. У старшей уже был свой супруг — Вячеслав Неглец. Вместе с мужем и зятем Степанько совершила серию жестоких убийств односельчан. В 2015 году в поселке стали гореть дома и пропадать люди. Выяснилось, что незадолго до исчезновения они брали кредиты.
Тропиканка задолжала 300 тысяч рублей владелице магазина шуб и, чтобы расплатиться, женщины договорились, что Степанько подыщет «асоциальных лиц», на которых можно было бы оформить кредиты, а деньги присваивать. Первой жертвой стал пьющий сосед Виктор Лямжин, которого Тропиканка привезла в «шубный» магазин и оформила на него кредит в размере 75 тысяч рублей. Через некоторое время мужчина сгорел в своем доме.
Пенсионерка Валентина Мишагина не злоупотребляла спиртным. Ее попросту обманули, обещая помочь с социальными льготами. Но вместо этого на женщину повесили кредит в размере 70 тысяч рублей, а ее саму бросили зимой в лесу, где она замерзла. Сельчанин Александр Брюшин искал деньги на лекарства для матери, и Степанько вызвалась помочь ему с потребительским кредитом. На его имя выписали 93 тысячи рублей, а затем вывезли в лес и забили до смерти металлическим прутом.
Выйти на бандитскую троицу удалось после того, как служба безопасности банка стала проверять сомнительные кредиты. На процессе в последнем слове Степанько так и не созналась в преступлениях, однако суд все же установил ее вину. Тропиканка получила 13,5 года (она не убивала лично), ее молодой муж — 19 лет, зять —16 лет лишения свободы.
Главарь «банды амазонок» Инесса Тарвердиева ненавидела людей в погонах. На счету банды — не менее 30 убийств, в том числе сотрудников правоохранительных органов и их семей. В конце 90-х годов у 30-летней Инессы случился страстный роман с 20-летним Романом Подкопаевым. Влюбленная парочка решила избавиться от мужа Тарвердиевой. Молодой любовник его застрелил, переехал к возлюбленной, и они вместе стали воспитывать дочь Тарвердиевой от первого брака — Викторию, которая через несколько лет вошла в банду.
В 2007 году криминальная семейка вышла на грабежи. Они промышляли на трассе «Дон», нападая на придорожные дома и проезжающие автомобили. На преступления ездили на старой «Газели», в которой были оборудованы спальные места; в теплое время года ночевали в палатках. У жертв забирали не только деньги, но и одежду, технику, ювелирные украшения. В ходе обыска полицейские обнаружили целый склад награбленных вещей.
Позднее к «банде амазонок» присоединились родная сестра Подкопаева — Анастасия Синельник и ее муж Сергей Синельник, работавший в ГИБДД. Пользуясь служебным положением, он оказывал бандитам активную помощь в сокрытии преступлений, предоставлял свой дом для убежища, а еще был наводчиком: рассказывал про богатые дома соседей. Гаишник возил бандитов на преступления, а потом помогал сбывать награбленное. Он же снабдил «амазонок» радиостанцией, настроенной на волну полиции: налетчики были в курсе всех действий правоохранительных органов, и их долго не могли поймать.
«Сколько лично убила с 1998 года, я не считала, но участвовала и стреляла во всех нападениях. Это было средство заработка и ненависть к полиции», — рассказывала следователям Инесса Тарвердиева после своего задержания в 2013 году. И выразила сожаление, что убила мало полицейских. Самым шокирующим преступлением стала расправа над подполковником нижегородского СОБРа Дмитрием Чудаковым, его женой и двумя маленькими детьми в 2009 году.
Свое название банда получила после того, как рядом с местом очередного убийства полицейские нашли нож с гравировкой «Моей любимой амазонке». На самом деле эта вещь не принадлежала налетчикам. Нож оказался там случайно: позже выяснилось, что некий молодой человек подарил его возлюбленной, но девушке презент не понравился, и она его выбросила.
В декабре 2017 года участники банды были осуждены за 10 убийств из 30. Тарвердиева получила 21 год, ее дочь Виктория — 16 лет. Бывшего полицейского Сергея Синельника приговорили к 20 годам колонии строгого режима, его супругу Анастасию — на год меньше. Подкопаев не дожил до приговора, его застрелили при задержании. На него же сообщники свалили большую часть вины за содеянное. В ближайшее время «банду амазонок» ожидает еще один судебный процесс, их будут судить за другие зверства.
Пост в преддверии восьмого марта)))))))
"Людмила Спесивцева - побирается у продуктовых магазинов."
Вот и думайте, кому помогаете, когда пишете сюда няшные постики о купленных продуктиках и щедрых подачечках с лучиками добра и милосердия.
Перовская что в этом списке маньячек делает?
Нахуя этот биомусор лечить? Сразу в топку и 0 проблем. Видно же, что их "лечение" нихуя не работает.
Гриневицкий ведь убил царя (не Гриневский). Опечатка, ай-яй-яй
Как такое возможно, что этим нелюдям, которые убили такое количество людей (детей в том числе) дают 10-15 лет?! А потом они выходят и как ни в чем не бывало живут себе поживают. Возле магазина эта тварь побирается. И ведь не будет ей ничего, раком не заболеет и не помучается. Доживет до глубокой старости.
>Самым шокирующим преступлением стала расправа над подполковником нижегородского СОБРа Дмитрием Чудаковым, его женой и двумя маленькими детьми в 2009 году.
Как верно подметил сам разместивший статью про негодяек, "не всё однозначно" заключалось в следующем:
журналисты "Новой Газеты" обнаружили что барахло Чудаковых находили-изымали дважды; первый раз оно мелькнуло на кадрах видеопротокола с места происшествия при нахождении трупов семьи, а второй раз то же самое барахло "было найдено" в логове Тарвердиевых :)
Признательным же показаниям Тарвердиевой несомненно "стоит верить":
особенно убеждают в этом кадры уговоров с берега реки при задержании, которые публиковала "Комсомольская Правда"; напомню, там "правоохранители" обещали ей утопить дочку, если будет молчать, да и саму попинали-изваляли судя по внешнему виду.
Да, самые наивные граждане могут "примерить на себя" судьбу житель Аксая Алексей Серенко
За всё описанное, "самый гуманный" присудил ему в прошлом году компенсацию в 300 тысяч рублей :)
Сейчас их семейство пытается уже через ЕСПЧ добиться большего.
Перовская как бе совсем тут лишняя.
Прям "11 разгневанных женщин"
А кто третья женщина,расстрелянная после " сталинских репрессий" ?
Кстати новый русский сериал кровавая барыня про Салтычиху вообще норм! С жестью.ещё и 18+ есть версия! И Юлия Снигирь там секс.я б ей отдался)
Интересная статья.. Спасибо!
Кстати, с бандой амазонок не все однозначно -
"Молодые вели богемный образ жизни: девушка ела, колола себе морфин золотым шприцом и пила абсент".
Неуч, за введение в этот список Перовской, тебя самого хорошо бы люстрировать посажением к активным петушкам на хату, апосля украсив столыпинским галстуком, ты "коварная" вероломная дрисня монархиздская
Я чего-то не догоняю или как. Про Перовскую написано мол террористка и все дела, но вот в Туле у нас есть улица ее именем названная =/Кажись надо подробностей почитать.
У Тропиканки очень модные брови))
@moderator тут явно тега жесть не хватает
че-т мне тонька-пулеметчица не кажется такой уж страшной преступницей.
сука, конечно, и правильно, что расстреляли.
но от нее ведь ровным счетом ничего не зависело, с ней или без нее, люди были бы убиты.
На каком-то из сайтов видел перепечатку из протокола допроса последней жертвы Спесивцева, сейчас поискал - не смог найти.
В Рязани упёртая автомобилистка не пропускала скорую помощь и получила штраф
45-летнюю женщину-водителя Renault Duster, которая не пропустила скорую помощь, привлекли к административной ответственности, сообщает пресс-служба УМВД по Рязанской области.
Было установлено, что 11 мая примерно в 8:48 на улице Бирюзова автомобилистка не предоставила преимущество в движении скорой помощи, которая ехала с включенными проблесковыми маячками синего цвета и звуковым спецсигналом.
По результатам рассмотрения административного материла женщина, грубо нарушившая ПДД, привлечена к ответственности в виде штрафа в размере 3 тыс. рублей.
Сообщается, что "скорая" спешила на ДТП, в котором пострадал ребёнок.
«Бойня в клубе Хуа Мэй». Массовое убийство в Сиэтле, штат Вашингтон, 18-19 февраля 1983 г. Часть III. «Et etiam diabolo…»*
Et etiam diabolo, si in iudicio adesset, non negaretur (лат.) – Даже дьяволу не должно быть отказано в правосудии (Гильом Дюран).
Глава 6. «Чертова Дюжина» [1][3][7][9][11][20][21].
Опознание тел жертв самого массового убийства в истории Сиэтла началось утром 19 февраля; к полудню были установлены личности 9 из 13 погибших, и их имена немедленно появились в газетах. Полный список погибших:
- Джон Люй (48 лет), управляющий клуба «Хуа Мэй»;
- Чонг Л. Чинн, (ок. 50 лет);
- Винг Вонг (59 лет), повар ресторана Sun Ya, бывший армейский сержант, имевший награды за боевые действия в Европе;
- Му Мин Ма (52 года) и его супруга Джин Ма (47 лет) – семейная пара, прославившаяся в Чайнатауне своей благотворительной деятельностью (на свои деньги они построили школу в своей родной китайской деревне);
- Хеннинг Чинн (52 года), охранник клуба и «мастер на все руки»;
- Дьюи Ма (68 лет), киномеханик;
- Гим Лун Вонг (54 года), сотрудник ресторана Ming , подрабатывавший в «Хуа Мэй» в свободное время;
- Хунг Фат Джи (51 год), сотрудник ресторана Gallery Garden;
- Лунг Вин Чин (60 лет), пенсионер и заядлый рыбак;
- Чинн Ли Лоу (51 год), владелец автомастерской;
- Джордж Мар (старше 50 лет), шеф-повар ресторана Far East в Северном Сиэтле;
- Джек Ма (60 лет), почтовый служащий на пенсии.
Бюро экспертизы под руководством докторов медицинских наук Дональда Рэя и Гарри Боннелла работало по 17 часов в сутки - до тех пор, пока не было завершено вскрытие тел всех погибших. По заключению, опубликованному Боннеллом, во всех случаях причиной смерти послужили пулевые ранения в голову (три человека получили по одной пуле, 9 человек – по две, и один - 3).
Неудивительно, что массовое убийство немедленно попало на первые полосы всех печатных изданий (как местных, так и общенациональных) и надолго обосновалось на первых страницах: репортеры немедленно окрестили произошедшее «Резней в Чайнатауне», а погибших – «Чертовой дюжиной» («с легкой руки» журнала Time).
Статья в «Seattle Times» от 20 февраля 1983 г.
Надо сказать, что в большинстве статей, посвященных трагедии, усиленно муссировались две темы.
Темой первой был мотив преступления. Мало кто из журналистов верил, что целью нападавших были деньги – обстоятельства дела (количество жертв, характер полученных ими ранений и пр.) скорее указывали на массовую казнь. Поэтому, когда выяснилось, что большинство погибших принадлежало к тонгу Бинг Кунг, а оба задержанных - к соперничающему тонгу Хоп Синг, СМИ немедленно выдвинули версию, что в Чайнатауне Сиэтла развернулась очередная «война тонгов».
Слухи об этом настолько широко разошлись, что пресс-секретарь тонга Хоп Синг Виктор Йи был вынужден выступить с заявлением: «Это было именно ограбление. Тонг не посылал этих двоих. Лидеры и члены Хоп Синг больше остальных опечалены и смущены произошедшим». После этого Йи призвал членов тонга принять участие в похоронах жертв и выразить своё соболезнование их близким, а также сотрудничать с полицией и предоставить ей любую имеющуюся информацию о личности и местонахождении третьего подозреваемого. Однако несмотря на ясно выраженную «официальную позицию», теории о причастности тонгов к убийствам продолжали циркулировать в СМИ еще на протяжении нескольких месяцев.
Темой второй были предпосылки бойни. Многие (включая самих жителей Чайнатауна) были уверены, если бы мэрия и Департамент полиции Сиэтла не «смотрели бы сквозь пальцы» на азартные игры, то и побоища бы не произошло.
Руководство города и полиции в лице мэра Чарльза Ройера, шефа SPD Фицсиммонса и начальника «отдела нравов» майора Дина Олсона категорически отрицало подобную «политику терпимости» («Мы не потерпим азартные игры, но мы не будем беспокоить людей, пытаясь найти их под каждым ковром»), но десятки опрошенных жителей (а на условиях анонимности – и некоторые полицейские) поведали о том, что функционирование «подпольных казино» в лучшем случае представляет для мэрии и Департамента полиции «секрет Полишинеля», а в худшем – источник доходов.
Примечание 16. Как и в случае с Майком Даудом, автор вовсе не пытается сказать, что весь Seattle Police Department поголовно был сборищем коррупционеров, но вот одна интересная деталь: в начале 80-х в SPD ходила распространенная шутка: «Если кто-то действительно задастся целью «вычистить» этот город, то нам всем придется подавать документы на пособие - потому что прожить на нашу зарплату невозможно!» (источник 1).
Тем не менее, майор Олсон и шеф Фицсиммонс настаивали на том, что о функционировании «Хуа Мэй» в SPD было ничего не известно (Олсон: «…Клуб был создан для азартных игр с высокими ставками, но мы не знали об этом до стрельбы. У нас не было никакой информации о его открытии…»)*, а ситуация с распространением незаконного игорного бизнеса в Международном районе связана с культурно-языковым барьером, затрудняющим взаимодействие с азиатскими сообществами, а также с недостатком в рядах полиции офицеров китайского происхождения («Игроки давно знают их всех в лицо»,- Фицсиммонс).
*Примечание 17. Насчет того, что у полиции «не было никакой информации о его открытии» - осмелюсь напомнить, что клуб функционировал с 20-х годов; более того, в нем несколько раз проводились облавы. Также обращает на себя внимание интервью одного из офицеров журналу Time; полицейский утверждал, что, несмотря на то, что клуб «Хуа Мэй» им был отлично известен, его и коллег отговаривали от любого «агрессивного расследования» азартных игр в «китайском квартале».
В воскресенье, 20 февраля, в Чайнатауне состоялась встреча мэра и шефа полиции с местными жителями. На ней мэр через переводчика обратился к присутствующим с просьбой о помощи в розыске третьего подозреваемого и установлении прочих обстоятельств дела: «Это [расследование] имеет высший приоритет. Мы просим вашей помощи. Мы не сможем восстановить справедливость в городе, если нам не позволят понять…». Вслед за Ройером выступил Патрик Фицсимммонс, заявивший, что подразделения, ведущие расследование, работают круглосуточно; он призвал потенциальных свидетелей звонить лично ему в любое время дня и ночи: «Мы пытаемся выяснить, кто еще мог быть с этими двумя мужчинами в Чайнатауне в тот вечер. Нам также нужна ваша помощь в том, чтобы узнать больше о работе Клуба - особенно от тех, кто регулярно посещал Клуб или работал там».
Однако все эти призывы остались практически без ответа; лишь один из жителей встал и попросил разобраться с этим делом как можно быстрее, потому что «все до смерти напуганы» - и после этого китайцы немедленно разошлись. И мэр, и шеф полиции явно «были разочарованы недостаточным уровнем сотрудничества, продемонстрированным замкнутой и сплоченной китайской общиной». Записанное на автоответчик «горячей линии» сообщение на двух языках: «Ваши друзья были убиты. Помогите нам поймать виновных» так и осталось без ответа.
Глава 7. «Два «милых молодых человека» [1][2][3][4][14][19][23][26][28][29][30][31].
24 февраля 1983 г. прокуратура предъявила обвинение Вилли Маку и Бенджамину Кину Нг в 13 «предумышленных (premeditated) убийствах первой степени» и одном «нападении с отягчающими»; кроме того, офис окружного прокурора уведомил о своем намерении добиваться для обоих смертной казни. По решению судьи Джерарда Шеллана обвиняемые были оставлены под стражей до рассмотрения дела по существу.
30 марта было официально выдвинуто обвинение против все еще находящегося «в бегах» Тони Нг, а 31-го он был объявлен в федеральный розыск - и к делу подключилось ФБР; кроме того, тонг Бинг Кунг заявил, что выплатит 60 000$ (по другим данным – 80 000) за любую информацию, которая приведет к аресту и осуждению Тони Нг.
Пока главные обвиняемые по делу коротали время в камере в ожидании суда, полиция продолжала под них «копать», и вскоре «на свет божий» всплыли их более ранние «проделки» - в основном, благодаря тому, что раньше оба не особо старались держать язык за зубами, обожая бахвалиться своими «подвигами».
Так, по поступившим в полицию сведениям от информаторов, 12 октября 1981 г. Вилли Мак и Бен Нг вместе уволокли из ресторана Chin's Palace, где оба раньше работали, сейф с 9 000$ - но это было еще полбеды. Беда случилась, когда 10 дней спустя они попытались избавиться от пустого сейфа, выбросив его в озеро Вашингтон – Вилли и Бен были замечены случайным прохожим, 71-летним Франклином И. Личем. Без малейших колебаний Бенджамин Нг двумя выстрелами прикончил старика, совершавшего свою ежедневную утреннюю прогулку длиной в 4 мили…
Кроме того, полиция «реанимировала» уже упоминавшееся мной дело об убийстве двух китаянок в Бикон Хилл – в связи стем, что обстоятельства дела сильно напоминали бойню 19 февраля. 16 июля 1982 г. Чан Лай Кьен Лау (45 лет) и ее мать Лау Кинг Чун (71 год), состоятельные владелицы ресторана, были найдены мертвыми у себя дома. Их застрелили в голову с близкого расстояния – и, как и в случае с «Хуа Мэй», орудием убийства послужил малокалиберный пистолет; перед смертью обоим жертвам связали руки и ноги. По словам одного из свидетелей, которого Вилли пытался привлечь в качестве подельника при подготовке ограбления клуба, в ходе «вербовки» Мак усиленно намекал, что убийство в Бикон Хилл – их с Нг рук дело.
Расследование самого дела о «бойне в «Хуа Мэй» тоже на месте не стояло – вечером 7 апреля были задержаны племянник Вилли Мака (тот самый, который одолжил убийце красный Opel 1979 г.) Сонни Кван и старший брат Вилли Кван Фунг Мак. Молодым людям было предъявлено обвинение в «умышленном уничтожении улик»: оказалось, что ночью 19 февраля брат и племянник Вилли забрали машину от его дома и (по просьбе Вилли) тщательно её вымыли, ликвидировав все возможные следы преступления. Обвинение было весьма серьёзным и оба пошли на «сделку с обвинением» - признали себя виновными (согласившись с тем, что, выполняя просьбу, осознавали, что уничтожают следы какого-то преступления), а также обязались дать соответствующие показания на предстоящем процессе; суд удовлетворился тем, что дал им по 5 дней тюрьмы и обязал явиться для дачи свидетельских показаний.
Примечание 18. Занятно, что на процессе над Вилли Маком его племянник повел себя эммм… весьма неожиданно – вопреки своим прежним словам он заявил, что «просто помыл машину!»; в ответ на возражение прокурора, как тогда стоит расценивать его признание вины в уничтожении улик, Сонни Кван ответил в стиле: «Я виноват… но я не виноват!».
Несмотря на ценность показаний родственников Вилли для обвинения, гораздо важнее для прокуроров Уильяма Даунинга и Роберта Лесника были слова единственного выжившего – Вай Йок Чина. Долгое время состояние его здоровья внушало серьезные опасения – так, 2-го марта у него катастрофически упало давление и понадобились экстренные реанимационные мероприятия, чтобы вытащить его «с того света». Опасаясь остаться без «ключевого свидетеля», Лесник в присутствии лечащих врачей Чина получил от него аффидевит с показаниями, а также записал рассказ свидетеля на видеопленку.
В больнице Вай Йок Чин пробыл около месяца; 12-го марта врач медицинского Центра Харборвью Ларри Деккерт заверил, что жизнь его вне опасности, а спустя неделю, 18-го марта 1983 г., Чина выписали из больницы. В связи с тем, что один из обвиняемых до сих пор оставался на свободе (а также с тем, что в дело оказались замешаны тонги – пусть и косвенно), к охране свидетеля полиция подошла со всей серьезностью.
Чина и его сожительницу Роуз поместили в один из домов «где-то в Сиэтле» - точного адреса (как и номера телефона, установленного в доме) не знал даже сам Чин, наружу практически не выходивший. Со свидетеля не спускали глаз 12 посменно несущих службу детективов во главе с сержантом – они ему были и охрана, и «служба доставки», и «аниматоры» (развлекали стариков игрой в карты). Только на зарплату и «сверхурочные» полицейских ушло 338 000$; еще 20 000 были потрачены на аренду помещения, установку охранной сигнализации и аренду транспортных средств.
Первоначально суд над обоими обвиняемыми был назначен на 20 апреля - но затем по ряду причин перенесен на 1 августа 1983 г. Одной из этих причин было ходатайство Джона Брауна*, защитника Бенджамина Нг, о проведении двух раздельных процессов.
*Примечание 19. Джон Генри Браун считался в Сиэтле одним из лучших адвокатов по уголовным делам – достаточно сказать, что ему довелось защищать самого Тэда Банди.
Аргументировалось это тем, что чем ближе к рассмотрению дела по существу, тем больше Бен валил все на Вилли – дескать, тот был организатором, вдохновителем и основным исполнителем побоища; Мак тоже в долгу не оставался, обвиняя Нг в том, что «задумывалось все не так», и вообще – имеет место «эксцесс исполнителя» со стороны подельников, устроивших бойню вместо ограбления. Таким образом, одновременное участие обоих обвиняемых могло привести лишь к конфронтации между ними, а не к установлению истины – и судья с мнением адвоката согласился.
Процесс «Штат Вашингтон против Бенджамина Кина Нг» начался в Верховном суде округа Кинг 8 августа 1983 г.; 12 присяжным и судье Фрэнку Д. Ховарду предстояло решить, останется ли Бенджамин Нг жить – или отправится в камеру смертников.
Бенджамин Нг в суде. 17 августа 1983 г.
Обвинение в лице прокуроров Лесника и Даунинга сразу продемонстрировало хорошую подготовку, представив суду десятки свидетелей (полицейские, эксперты, знакомые обвиняемого – ну и, конечно же, выживший Вай Йок Чин) и предъявив более 200 вещественных доказательств.
Сторона защиты в лице Джон Брауна напирала на два момента:
- первое: его подзащитный вообще не собирался никого убивать, а хотел лишь ограбить, поэтому ни о каком «предумышленном», заранее подготовленном убийстве не может быть и речи. Однако здесь позицию защиты очень сильно подорвали показания ее собственного свидетеля - подружки Бенджамина, Кеннис Идзуми. Она проговорилась, что уходя «на дело», ее бойфренд взял с собой сразу 2 пистолета – «на тот случай, если одного окажется недостаточно»; это мало соответствовало утверждению адвоката, что убивать обвиняемый никого не собирался;
- второе: не доказано, что именно Бенджамин убивал жертв. Основывался адвокат при этом на одном из мест в показаниях Вай Йок Чина, где было сказано, что «стреляли минимум из двух пистолетов» - но кто в кого именно стрелял, старик не видел. Таким образом, Браун пытался заронить в присяжных «неустранимые сомнения» по поводу того, что Бенджамин Нг вообще стрелял, и свалить все на еще не представшего перед судом Мака и отсутствующего Тони. Однако судья Ховард счел своим долгом пояснить заседателям, что для признания обвиняемого виновным в «предумышленном убийстве» не обязательно установление факта, кто именно в кого стрелял – достаточно того, что замысел у обвиняемых был единый, готовились они к преступлению совместно и действовали сообща.
25 августа жюри присяжных удалилось на совещание, продлившееся чуть менее трех часов. Когда прозвучал вердикт «виновен по всем пунктам предъявленного обвинения», в зале раздался голос Бониты Чин, дочери одной из жертв: «Все правильно! Так его, так!».
Теперь предстоял заключительный этап – вынесение решения о возможности применения к подсудимому высшей меры наказания. Адвокат Браун пустил вход все свое красноречие, пытаясь убедить присяжных не лишать жизни этого «милого молодого человека», который «выглядит максимум на 12 лет»; затем в ход пошли мольбы матери, уверявшей, что все «криминальное поведение» ее сына является следствием перенесенной в детстве травмы головы. Видимо, все это, вместе взятое, дало некоторый эффект: 26 августа в ходе совещания, продлившегося 2 часа 40 минут, жюри так и не смогло прийти к единогласному мнению - и это исключало возможность смертной казни.
Кьонг Кин «Бенджамин» Нг был приговорен к 13 пожизненным заключениям «без права УДО» (по одному за каждое убийство) и одному пожизненному сроку «с правом УДО» (за нападение на Вай Йок Чина). Впоследствии он получил еще один пожизненный срок – за убийство Франклина Лича в октябре 1981 г.
Несмотря на то, что и защита, и обвинение посчитали свои задачи выполненными, недовольных приговором хватало, причем с обоих сторон – родные жертв ожидали «возмездия» в виде смертной казни, а подружка осужденного (Идзуми) вообще выместила свою ярость, набросившись на репортеров на выходе из здания суда: «Сукины дети! Как я вас всех ненавижу!».
Расстроило решение и китайскую диаспору Сиэтла; по словам отставного полицейского Мозеса Кея: «Люди в Чайнатауне тогда просто с ума посходили… Они хотели видеть этого подонка повешенным за шею - и чтобы он висел до тех пор, пока не отдаст концы*. Все-таки, 13 убитых – это 13 убитых…».
Семье осужденного тоже досталось; его отец Ю Лау жаловался, что был вынужден уволиться с работы из-за травли со стороны коллег: «За прошедшие 40 лет я знал только тяжкий труд. Я никогда не делал людям ничего плохого. Я никого не обидел в жизни… Бедная моя жена… На швейной фабрике, где она работает, все оскорбляют её и насмехаются на ней – но ей приходится там работать, иначе нам придется идти побираться. Все земляки винят нас. Но преступление нашего сына не имеет ничего общего с нашей семьей…»
27 августа 1983-го в редакцию Seattle Chinese Post вошёл старший брат Бенджамина, Кьонг Нг. Он протянул одной из журналисток деньги и написанный от руки текст, который просил опубликовать в газете; это было письмо его отца, который извинялся за своего сына перед всей китайской общиной. В последовавшем телефонном интервью, опубликованном там же, Нг-старший сказал: «Я стыжусь смотреть людям в лицо… Перед судом Бенджамин уверял, что никого не убивал и просил нас не волноваться. Но теперь, после всех этих доказательств… Не имеет значения, стрелял он в кого-то или нет; то, что он сделал - противно небесам…».
Слушание дела № 49966-7 «Штат Вашингтон против Мака» началось 20 сентября 1983 г. И состав стороны обвинения (Даунинг и Лесник), и ее позиция (Мак - вдохновитель и организатор, Бен Нг – его «надежная правая рука»), и само обвинение (13 случаев убийства и один случай нападения) остались прежними.
Стратегия защиты, представленной двумя молодыми адвокатами – Дональдом Мэдсеном и Джимом Робинсоном – тоже не сильно отличалась от предыдущего случая. Пользуясь той же оговоркой Чина («не менее двух пистолетов»), адвокаты уверяли, что их подзащитный ни в кого не стрелял – но пошли еще дальше своего коллеги Брауна.
По их словам (и словам самого Вилли) Мак вообще покинул место преступления до начала стрельбы из-за того, что его подельник Бенджамин Нг «вышел из-под контроля» - и, следовательно, виновен лишь в ограблении, но не в убийствах. Да и причиной ограбления (по версии защиты) стало не желание Вилли рассчитаться с долгами, а приказ главы тонга Хоп Синг «рассчитаться» за нанесенное ему оскорбление.
Однако скоро выяснилось три вещи. Во-первых, тот из убитых, на кого Вилли Мак указал, как на объект мести (Джордж Ма), вообще не имел к тонгу Бинг Кунг никакого отношения. Во-вторых, у защиты нет ничего, кроме слов самого Мака, что могло бы подтвердить выдвинутую версию. В-третьих, ни один из жителей Чайнатауна не согласился свидетельствовать в пользу обвиняемого.
Зато у прокуратуры со свидетелями было все в порядке. Трое знакомых Вилли подробно поведали, что перед самым нападением на «Хуа Мэй» тот «продул» от 20 000 до 30 000$; сержант Джо Сэнфорд подтвердил, что в ходе допроса Мак заявил: «Да, это я их всех расстрелял…»; кроме того, на стороне обвинения были и показания тех, кого Вилли на протяжении двух лет (!) пытался «сагитировать» ограбить игорное заведение. Попытки защиты дискредитировать главного свидетеля (Чина) и даже убедить присяжных, что того якобы гипнотизировали (!) с целью дать нужные обвинению показания, особого успеха не принесли.
4 октября 1983 после прений сторон, на которых более убедительно выглядело обвинение, жюри удалилось на совещание, продлившееся более четырех часов. Прийти к единому мнению до наступления ночи присяжным не удалось - и лишь на следующий день, в полдень, прозвучал вердикт: «виновен по всем пунктам».
На вынесение решения о мере наказания у заседателей ушло еще около двух часов – и при словах «смертная казнь» многие из родственников жертв принялись обнимать обвинителей Даунинга и Лесника, а Вилли Мак, весь процесс поглядывавший на них с ухмылкой, перестал улыбаться…
Глава 8. «Most Wanted» * [1][3][5][15][19][22][28][32].
К началу октября 1984 г. с момента убийств в «Хуа Мэй» минуло уже почти 20 месяцев. Бенджамин Нг уже больше года отбывал первый из своих пожизненных сроков, Вилли Мак мерил шагами свою камеру 6 на 9 футов (1,8х2,7 м) в «блоке смертников» тюрьмы Уолла-Уолла – а вот Тони Нг продолжал все еще оставаться на свободе.
Однако не следует думать, что занимавшееся его розыском ФБР сидело сложа руки; оно не прекращало розыск Тони, «удостоившегося чести» быть внесенным в десятку наиболее разыскиваемых преступников (FBI 10 Most Wanted). Следы беглеца вели в Канаду, и хотя точное его местонахождение удалось установить далеко не сразу (тем более, что тот не сидел на одном месте), но «глаз» и «ушей» у Бюро там хватало; вначале он был замечен в Ванкувере, но в этом случае его преследователи опоздали – к моменту их прибытия в город Тони там уже не было. В конце концов, зона поиска сузилась до «китайского квартала» города Калгари (провинция Альберта).
«Вай Чу Нг. Разыскивается ФБР».
4 октября 1984 г. сержант Королевской Канадской Конной Полиции (КККП) Боб Ньюман постучал в двери съемной квартиры, расположенной в семиэтажном здании по адресу 3-я Авеню (Юго-Запад), 112; по словам домовладельца, помещение вскладчину арендовали двое уроженцев Вьетнама – Чай Су Чен и Джим Вонг. Оба работали на местном заводе электроники, ни в чем противозаконном замечены не были, а свободное время предпочитали проводить за видеоиграми и в местной библиотеке.
Когда Чен открыл дверь, сержант осведомился, дома ли его сосед. Тот в это время спал на единственном в квартире матрасе (Чану приходилось спать на полу) – от квартиры стоимостью 275$ в месяц трудно было ожидать большего комфорта. Растолкав Вонга, сержант приказал ему одеться и объявил, что тот арестован за нарушение миграционного законодательства.
Неизвестно, чего ожидал задержанный по прибытии в офис отделения Министерства гражданства и иммиграции, но первым, с кем он там столкнулся, был лейтенант полиции Сиэтла Роберт Холтер. Когда «Джим Вонг» достал из кармана «липовые» документы, лейтенант не удостоил их взглядом: «Я знаю, кто ты - а ты знаешь, кто я. Меня не интересует, как ты пробрался в Канаду. Я расследую дело об убийствах в «Хуа Мэй…».
За время пребывания в Канаде Тони Нг успел «поработать над внешностью» – он похудел, изменил прическу и начал носить очки со стеклами без диоптрий; но все это не помогло – один из информаторов ФБР узнал его. Бюро попросило КККП аккуратно проверить полученную «наводку» - и когда она подтвердилась, поделилось информацией с полицией Сиэтла.
Примечание 20. Отвечая на замечание читателя @cardust, должен отметить, что все это время родители Тони действительно знали, где он находится, и даже поддерживали его материально – 6 000$, доставшихся третьему участнику ограбления, растаяли быстро.
Запираться Тони не собирался – через СМИ он следил за происходившем в Сиэтле, и прекрасно знал, что подельники старались свалить на него ответственность за убийства. За 4 часа, что продлился их с Холтером разговор в офисе иммиграционной службы, задержанный рассказал все – но при этом настаивал, что в убийствах участия не принимал и покинул зал клуба до того, как там раздались выстрелы. Кроме того, по его словам, он понятия не имел, что Вилли и Бенджамин готовят убийство: «. Если бы я знал, что столько людей будут убиты и ранены, я ни за что бы не пошёл – чего бы мне это не стоило…».
Однако найти Тони Нг было еще полдела – надо было еще доставить его в США; а вот с этим могла возникнуть проблема – по договору об экстрадиции между Канадой и США в выдаче преступника могло быть отказано, если тому на родине угрожала смертная казнь. Недельные переговоры между представителями двух стран закончились компромиссом – прокуратура заявила, что не будет требовать для обвиняемого высшей меры, ограничившись пожизненным заключением (по словам прокурора округа Кинг Норма Маленга, в силу того, что «роль третьего обвиняемого ключевым образом отличается от роли двух предыдущих»).
Процесс по обвинению Тони Нг в 13 «убийствах первой степени»* и одном случае «нападения со смертельно опасным оружием» начался 1 апреля 1985 г. с отбора присяжных; к рассмотрению дела по существу суд приступил неделей позже.
Примечание 21. Из обвинения было исключено слово «предумышленных», т.к. по словам уже упомянутого прокурора Маленга, Тони Нг был «рекрутирован в последнюю минуту» и предварительного умысла на совершение убийств не имел).
Интересы обвиняемого представляли адвокаты Джон Мюнстер и Марк Местел; защита строилась на письменных показаниях Тони, данных им лейтенанту Холстеру еще в Калгари – «Да, связывал; да, грабил; но не убивал!». Кроме того, Тони не забыл упомянуть, что Вилли Мак втянул его в это дело только угрозами в отношении девушки и семьи - да и про выпущенную под ноги пулю рассказал тоже.
Этого оказалось достаточно, чтобы склонить присяжных на сторону обвиняемого – несмотря на все старания прокуроров Даунинга и Лесника, 3 июля 1985 г. решением жюри с Тони Нг было снято обвинение в убийствах; вместо этого он был признан виновным в 13 случаях ограбления и одном случае нападения с оружием и получил 13 пожизненных сроков – но с возможностью выйти по УДО через 30 лет. На вынесенный приговор Тони подал апелляцию, утверждая, что, раз уж присяжные оправдали его по обвинению в убийстве из-за «фактора принуждения», они должны были оправдать его по другим обвинениям на том же основании. Апелляция была оставлена без удовлетворения.
Глава 9. «Все грешны, все прощенья ждут. Да будет милостив ваш суд…» *. [1][3][5][22][25][33]
*Уильям Шекспир, «Буря».
Как и следовало ожидать, такой приговор пришёлся далеко не всем по вкусу в «китайском квартале»; однако мне кажется, что его жители были бы еще больше расстроены, если бы знали, что даже единственный смертный приговор, вынесенный по делу о «Бойне в «Хуа Мэй», так и не будет приведен в исполнение.
17 февраля 1987 г. Верховный суд штата Вашингтон (ранее утвердивший смертный приговор Маку) постановил отложить его приведение в исполнение, но 2 мая следующего года вновь его подтвердил; 10 ноября федеральный судья опять отложил процедуру казни – на неопределенный срок. 8 января 1991 г. судья Уильям Двайер поставил под сомнение законность назначенной Маку «высшей меры» - ссылаясь на то, что защита Вилли не до конца выполнила возложенные на нее обязанности и не представила сведений о прошлом обвиняемого, которые могли бы повлиять на решение присяжных – и 16 июля того же года 9-й Апелляционный суд США отказался утвердить смертный приговор.
15 февраля 2002 г. суд округа Кинг открыл дело по пересмотру назначенной Маку меры наказания (сам вопрос о его виновности не оспаривался). В итоге все закончилось заменой газовой камеры на пожизненное заключение «без права УДО».
Вилли Мак с адвокатами Дэвидом Цукерманом и Кэтрин Росс на слушаниях по пересмотру меры наказания.
Еще до истечения назначенного ему «минимума» в 30 лет тюрьмы, «образцовый заключенный» Вай Чу «Тони» Нг 5 раз подавал прошения о сокращении наказания – однако лишь в конце 2013-го года, после отбытия 28 лет из отмеренного ему срока, он был условно-досрочно освобожден (невзирая на возражения родственников жертв). Обязательным условием УДО была депортация Тони в Гонконг, откуда он прибыл в Штаты – что и было исполнено Таможенно-иммиграционным подразделением США 14 мая 2014 г.
Тони Нг после условно-досрочного освобождения.
Единственный выживший свидетель массового убийства Вай Йок Чин скончался в 1993 году в возрасте 71 года.
Сам клуб «Хуа Мэй» после случившегося так и не открылся вновь. «Из уважения к семьям [погибших] мы опечатали дверь после той ночи», - рассказала Seattle Weekly Таня Ву, член семьи, которой принадлежало здание. «Все там оставалось нетронуто - чашки посетителей, куртки… даже обед охранника». В канун Рождества 2013 года западная половина здания, включая помещение клуба, сгорела при пожаре. Часть крыши и перекрытий рухнула, а стена, выходившая на Мейнард Элли Саут, оказалась под угрозой обрушения. Владелец здания снес поврежденную часть и отстроил ее заново, превратив бывший отель Louisa в многоквартирный дом.
Надо сказать, что большинство жителей Чайнатауна восприняло это с облегчением – слишком многих успели утомить экскурсии на место «самого страшной резни в истории Сиэтла». «Что случилось – то случилось… Люди больше не хотят вспоминать и говорить об этом. Все проходит, и даже самые страшные раны со временем затягиваются…» - таково было их общее мнение.
Спасибо всем читателям за их внимание и терпение!
С уважением, Лейтенант Дэн.
Источники информации приведены в комментарии (превышено количество знаков!)
Вы только посмотрите, как ловко меняет оригинальные AirPods на подделки этот сотрудник московского сервисного центра
официального партнёра компании Apple. Хоп, хоп, это сюда, это туда, а потом оригиналы в карман.
32-летний Паша в iPort в Холодильном переулке был управляющим.
Схема работы с наушниками была проста.
Покупатели приносили в сервисный центр AirPods, их осматривали, подтверждали неисправность и отправляли в Apple на замену или ремонт.
Но Паша придумал "лайфхак": он менял наушники на липовые и отсылал их в Apple.
Отправить успел 54 штуки. Там прикола не поняли и предъявили претензии.
Руководство сервисного центра пообещало всё компенсировать, а пока проводили проверку, нашли ещё 140 палёных AirPods на складе.
Паша сейчас объясняется с полицией.
Примерный ущерб — 1,5 млн рублей.
Не долго музыка играла.
В Москве задержан боец ММА Асхаб Магомедов (да-да, опять он). На этот раз его взяли по подозрению в вымогательстве денег у несовершеннолетнего в октябре 2021 года. По версии следствия, Асхаб требовал деньги за нераспространение информации, позорящей школьника и его родственников.
Задержание происходило сегодня рано утром в отеле «AZIMUT Отель Олимпик» в центре Москвы. Вместе с Магомедовым в номере находился и стример Некоглай.
Сейчас следователями возбуждено уголовное дело по статье 163 УК РФ. В случае, если вина Асхаба будет доказана, ему грозит до 7 лет лишения свободы.
Ранее было вот это :
Асхаб Магомедов объяснил свою перепалку с охранниками тем, что он сильно опаздывал со своим пассажиром на поезд.
По словам бойца, он торопился и поэтому решил объехать шлагбаум, задев по ходу дела конус. После этого один из охранников начал кричать на Магомедова. После того как Асхаб проводил на поезд свою пассажирку и уже собрался уезжать, сотрудники охраны подошли к машине и якобы спросили, готов ли он заплатить за испорченный конус.
На выезде с парковки дорогу ему преградили четыре «клоуна-охранника», из-за чего завязалась перепалка. Боец подчеркнул, что «никого пальцем не тронул».
В конце концов на место прибыли полицейские. По воспоминаниям Магомедова, сотрудник просто «посмеялся и уехал». Однако источники «Базы» сообщили, что боец разрулил ситуацию необычным образом — он показал правоохранителю удостоверение ФСБ, и в результате протокол на него составлять не стали. Сам Асхаб это отрицает.
Тот же инцидент :
Боец ММА Асхаб Магомедов устроил потасовку с охранниками на парковке в Москве. На место даже пришлось вызывать полицию.
Стычка произошла ещё 25 апреля. Тогда Магомедов объехал шлагбаум и без разрешения вырулил на парковку возле Казанского вокзала, что, само собой, очень не понравилось сотрудникам службы безопасности.
Они долго пытались усмирить бойца, но тот, судя по всему, разозлился и едва не наехал на охранников. В конце концов градус напряжённости подскочил до того, что у шлагбаума практически завязалась драка — к счастью для оппонентов Магомедова, в этот момент на место подъехали полицейские. Они задержали бойца, но вскоре отпустили с миром. Как сообщают источники «Базы», Асхабова отпустили из-за неведомой «корочки», которую он показал полицейским, однако сам боец это отрицает.
А 6 мая, Магомедов засветился в аварии уже у Белорусского вокзала. Тогда в ДТП попал блогер Некоглай, с которым в машине как раз находился боец. Из-за столкновения на дороге один человек погиб, четыре пострадали.
Попытался обмануть таможню
Круз Веласкес, 16-летний студент, сделал несколько глотков после того, как его остановили на границе для более тщательного досмотра. Внимание таможенников привлекла желтая жидкость в бутылке. Подросток заявил, что это яблочный сок. Сотрудники попросили его отпить для доказательства.
Юноша попавший на камеру собирается пройти таможенный контроль между США и Мексикой. Сотрудники таможни заметили что парень постоянно оглядывался, это показалось им подозрительным.
В багаже юноши помимо одежды находились две бутылки с некой жидкостью.
Незадолго до этого появилась информация что мафия готовится переправить наркотические вещества в виде растворенного в жидкости порошка. Однако молодой человек утверждал что это просто яблочный сок,
после чего офицеры предложили ему самому доказать что в бутылках нет ничего запрещенного.
Спустя всего пару минут после первых глотков парню становится не по себе, его начинает потряхивать.
Примерно через полчаса температура его тела достигла 40 градусов. Он начинает громко кричать от боли и только тогда его увозят на скорой в ближайший госпиталь, где он умирает в течение часа от сильной передозировки наркотиков.
Отец выслеживал убийцу дочери БОЛЕЕ 30 ЛЕТ. Дело Калинки Бамберски | Неразгаданные тайны
Из-за ограничения по количеству знаков не могу полностью опубликовать здесь, поэтому продолжение ТУТ
Глава первая
Похищение доктора Дитера Кромбаха произошло в деревне Шайдегг на юге Германии. Трое злоумышленников ударили его по лицу, связали, вставили кляп в рот, и затолкали в автомобиль. Они проехали 150 миль и пересекли границу с Францией через Эльзас. Кромбах лежал всю дорогу на полу автомобиля между задним и передним сидениями. Машина остановилась в Мюлузе. Один из похитителей позвонил в местное отделение полиции и оставался на линии равно столько времени, чтобы успеть озвучить необычную инструкцию: «Приезжайте на улицу Тьоль, что через дорогу от таможни, там вы найдёте связанного мужчину». Через пару минут две полицейские машины прибыли в указанное место, их патрульные мигалки освещали улицу красно–синим светом. За железными воротами в грязном дворе между двумя четырёхэтажными зданиями на земле лежал Кромбах. Его руки и ноги были связаны, а во рту был кляп. Похитители неплохо его потрепали, в целом его жизни ничего не угрожало. Когда полиция вытащила кляп, первое что он сказал было: «За этим стоит Бамберски».
Семидесятилетний француз Андре Бамберски, о котором говорил Кромбах, на первый взгляд не был похож на похитителя. До 1982 года он был тихим бухгалтером и любящим отцом своей юной дочери Калинки. В том же году Калинка перевелась в франкоязычную среднюю школу–интернат в небольшом немецком городе Фрайбурге. Но большинство выходных и каникулы она проводила в Линдау вместе с бывшей женой Бамберски и её новым мужем Дитером Кромбахом. Калинке было почти пятнадцать лет, она была общительной, симпатичной девочкой с пухлыми губами и светлыми волосами, которые чёлкой свисали над её голубыми глазами. Девочка очень скучала по дому: она почти не говорила по–немецки, хотя жила в Баварии. Она не могла дождаться наступления августа, чтобы уехать обратно к отцу в Пешбюск, пригород Тулузы.
В пятницу девятого июля Калинка Бамберски занималась виндсёрфингом на Боденском озере, чью прозрачную гладь обрамляли Альпы. Около пяти часов вечера она вернулась домой уставшей, по словам отчима и матери, она жаловалась на недомогание. Семья села ужинать в 7.30. Калинка легла спать рано, но в 10 вечера поднялась, чтобы выпить стакан воды, и, по словам отчима, до полуночи читала книгу в своей спальне, пока её не попросили затушить свет.
На следующее утро ближе к 10 часам 47–летний Кромбах собрался на утреннюю прогулку на лошадях через близлежащие горы, он спустился вниз и попытался разбудить свою падчерицу. Он обнаружил в постели мёртвое тело девочки, которое к тому моменту уже успело окоченеть. Позже он сказал судебно–медицинским экспертам, что попытался вернуть её к жизни, сделав инъекцию стимулятора центральной нервной системы никетамида прямо в сердце, а также он ввёл ей в ноги две дозы других стимуляторов — Новодигала и Изоптина. Но было уже слишком поздно. Вскрытие установит, что смерть предположительно наступила между 3 и 4 утра.
В субботу утром где–то в половину одиннадцатого в трёх милях к югу от Тулузы в доме Андре Бамберски зазвонил телефон — его бывшая жена сообщила о смерти их дочери. Потрясённый известием Бамберски свалился в кресло. Калинка была здоровым, спортивным подростком и не страдала никакими заболеваниями. Как такое могло произойти? Бамберски были нужны ответы. Бывшая жена сказала полным скорби голосом, что у Кромбаха есть две версии: Калинка могла перенести тепловой удар, от того что весь день провела на солнце, либо это был эффект замедленного действия, вызванный сотрясением мозга, которое она получила в результате аварии в Марокко в 1974 году.
Бамберски прибывал в недоумении и был подавлен горем. Прилетев в Цюрих, он взял автомобиль на прокат и проехал 50 миль в сторону Боденского озера. По сторонам в свете неполной луны виднелись Альпы, всю дорогу его не покидали мысли о смерти дочери. «Я был опустошён, — вспоминает он. — Калинка была радостью моей жизни». Бамберски провёл ту ночь в отеле, а на следующее утро отправился в больничный морг, чтобы увидеть тело дочери. Будучи набожным католиком, Бамберски прочёл молитву над её телом, на котором всё ещё были белые носки и красная ночнушка, которые она надела перед тем, как лечь спать двумя ночами ранее. Позже тем же утром он вместе со своим одиннадцатилетним сыном Николасом, который также жил вместе с матерью и отчимом, полетел домой в Тулузу дожидаться тела Калинки для захоронения.
Для Бамберски потрясение от случившегося усугублялось таинственными обстоятельства вокруг смерти. Мысль о том, что его здоровая жизнелюбивая дочь была найдена мёртвой после обычного дня, была необъяснимой. Хотя Бамберски и был глубоко религиозным человеком и мог найти некоторое утешение в своей вере, он считал, что один Господь ему не поможет справится с утратой. Вскоре его подозрения пали на человека, который последним видел Калинку живой — Дитера Кромбаха.
Бамберски тогда и представить себе не мог, к чему приведут эти его подозрения. На протяжении следующих тридцати лет он будет преследовать Кромбаха по всей Европе в неустанной попытке доказать его виновность в смерти дочери.
Эта борьба приведёт Бамберски к изоляции и риску понести уголовную ответственность, поставив его рассудительность и здравомыслие под вопрос. Он потеряет контакт со своими близкими, друзьями и коллегами. Его будут обвинять в нарушении правовых и моральных границ в составлении безосновательных теорий заговора. Единственный его ребёнок будет разрываться между родителями. Под конец даже адвокат Бамберски, один из лучших юристов Франции, объявит о невозможности оказания дальнейшей поддержки своему клиенту. Бамберски уволится с работы, потратит большую часть своих сбережений и тысячи часов, преследуя свою цель.
«Это не одержимость, — позже будет настаивать он. — Речь идёт о клятве, которую я дал Калинке, о том, что правосудие свершится».
Глава вторая
В течение нескольких недель после смерти Калинки у Бамберски не было никаких подозрений. Семья Кромбахов присутствовала на похоронах Калинки, проходивших на церковном кладбище в Пешбюске. Супруги казались подавленными и шокированными случившимся не меньше, чем Бамберски.
По прошествии времени тем не менее Бамберски начал ставить под сомнения факты, окружавшие смерть его дочери. В начале октября 1982 года он наконец получил переведённую копию отчёта о вскрытии, из которого он узнал, что процедуру провёл доктор Хоманн, судмедэксперт из соседнего города, в присутствии полицейского–инспектора города Линдау, но вместе с ними был и Кромбах, что являлось нарушением протокола.
Бамберски, озадаченный присутствием врача на вскрытии тела его собственной падчерицы, был ошеломлён другими подробностями отчёта, указывавшими на упущения в процедуре. На влагалище Калинки Хоманн обнаружил кровь и «вязкое беловато–зеленоватое вещество внутри». Хоманн также описал свежий след от укола на правом плече –это была внутривенная инъекции комплекса глюконата натрия, неоднозначной биоактивной добавки, содержащей железо. В отчёте Кромбах подтвердил, что ввёл вещество девочке перед ужином в пятницу вечером якобы для того, чтобы усилить её загар (позже Кромбах изменит показания, сказав, что сделал это для лечения анемии). Хоманн не проводил токсикологических анализов крови и тканей, также он не установил, была ли девочка девственницей. Вместо этого в докладе было написано, что причина смерти «невыяснена». Хоманн послал образцы тканей и крови в лабораторию судебно–медицинской экспертизы. «Окончательный вердикт причины смерти, станет известен как только учёные исследуют образцы», — написал Хоманн.
После прочтения отчёта трёхмесячной давности Бамберски мучили вопросы. Почему на вскрытии присутствовал Кромбах? Почему он не упоминал инъекцию до этого? И что установил отчёт о токсикологии? Как и любой родитель, чей ребёнок умер вдали от дома, Бамберски, казалось, не давало покоя чувство, того что он подвёл свою дочь и не смог её защитить. И, возможно, это осознание толкало его всё дальше в поисках ответов на вопросы, окутавшие обстоятельства смерти его дочери. Подозрения лишь укрепились, когда Бамберски позвонил своей бывшей жене, чтобы узнать о результатах анализов. Она пообещала ему, что поговорит об этом с Кромбахом и сообщит ему, но не сделала этого. Когда Бамберски снова позвонил ей через два дня, она ответила ему, что никакие анализы не проводились.
Бамберски отнёсся к этому с недоверием: «Калинка умерла, когда ты была рядом. Твой муж — врач. И вот сейчас через три месяца после её смерти никому из вас не интересна причина, по которой она умерла?»
Вот что, по словам Бамберски, ответила ему бывшая супруга: «Калинка умерла, потому что пришло её время».
Бамберски был не согласен. Другое гораздо более зловещее объяснение причин смерти дочери завладело его разумом: Кромбах изнасиловал Калинку, после чего убил девочку с помощью инъекции, возможно, для того, чтобы она никому об этом не рассказала. Два судмедэксперта в Тулузе, с которыми проконсультировался Бамберски, согласились, что его подозрения оправданы. Они указали на травмы половых органов и присутствие жидкости, напоминавшей сперму. «Они ни разу не проверяли, были ли у пятнадцатилетней девочки половые связи? — спросили Бамберски врачи, — Похоже, что они пытаются что–то скрыть».
Друзья поддержали его убеждённость в том, что что–то в этой ситуации не так. «Он хотел, чтобы кто–нибудь сказал ему: "Тебе это не снится", — говорит его соседка Элиса Арагон, которая тоже тогда прочитала отчёт о вскрытии. — Мы разделяли его подозрения».
Подчиняясь давлению со стороны адвокатов Бамберски, местный немецкий прокурор запросил провести дополнительные анализы, и в марте 1983 года судмедэксперт из Медико–юридического института Мюнхена Вольфганг Спан изучил образцы тканей. Полученные им результаты посеяли первые сомнения в правдивости истории Кромбаха, рисуя более тёмную картину произошедшего. Спан осудил Кромбаха за использование «опасного» вещества, которое никак не влияло на усиление загара и использовалось для лечения анемии в крайне редких случаях. Он сообщил, что без пристального врачебного наблюдения введение комплекса кобальта–железа могло вызвать лихорадку, рвоту, а в крайних случая лёгочную недостаточность и даже остановку сердца. Присутствие частиц пищи в лёгких и пищеводе, написал врач, указывает на то, что именно это и произошло: после инъекции у девочки случился анафилактический шок, она потеряла сознание и захлебнулась рвотными массами. Спан установил, что Кромбах ввел власти в заблуждение, предоставив неверную информацию о времени, которое прошло между уколом и смертью девочки. Отсутствие каких–либо признаков иммунной реакции в окружающих тканях указывало на то, что кончина была «мгновенной».
Спан не вынес окончательного решения об изнасиловании. На допросе Хоманна, который провёл первое вскрытие трупа, Спан поддержал версию, что рана на половых губах Калинки была получена посмертно и что её плева не была разорвана, что по словам Хомана указывало та то, что девочка всё ещё была девственницей. Тем не менее Хоманн признал, что плева была достаточно широка, и проникновение могло произойти.
Как бы там ни было, в окончательном решении французского суда приводилось заключение другого эксперта, профессора фармакологии Питера Шонхофера: «Внутривенная инъекция, вероятно, привела к смерти Калинки Бамберски».
Но для местного прокурора этих доказательств было недостаточно. Из–за отсутствия улик, основанных на научных данных, он закрыл уголовное дело по факту смерти Калинки. Днями позже генпрокурор Мюнхена, главный высокопоставленный поверенный Баварии, поддержал решение своего подчинённого. Чиновники не объяснили свой отказ проводить дальнейшего расследования, несмотря на то, что были приведены доказательства противоправных действий и причинения смерти по неосторожности. На самом деле, это был не первый раз, когда они позволили врачу избежать экспертизы: позже станет известно, что врач скорой помощи, который констатировал смерть Калинки, не вызвал полицию на место происшествия, подчинившись настойчивому требованию Кромбаха, чтобы тело было доставлено непосредственно в морг. Почтительное отношение к профессиональному положению Кромбаха в Линдау, большему объему работы, неоднозначным результатам химического анализа — всё это могло объяснить немыслимые упущения. Какой бы ни была причина, Кромбах больше никогда не попадёт под следствие по делу смерти Калинки Бамберски на территории Германии. Судебный процесс по этому делу был остановлен в 1983 году.
Из-за ограничения по количеству знаков не могу полностью опубликовать здесь, поэтому продолжение ТУТ